"Cвобода быть несвободными"
Не выходит из головы "письмо пятидесяти", приветствующее расправу над Ходорковским
Кажется, именно это - главное завоевание нашего времени.
В давний брежневский год сижу, помнится, в доме моего соавтора, и вдруг трудовой процесс прерывает неведомый визитер. Принес очередное "письмо протеста" - время было такое, "подписантское", - где на сей раз "мы" должны были потребовать ни больше ни меньше, как отмены цензуры. Не вообще, а передачи ее функций общественности...
Увы, мы с соавтором столь находчивыми не оказались. Часа три доказывали пришельцу, что, буде такое - неким чудом - случится, диктат домкомов и пенсионеров окажется страшнее государственного. А потом... Потом плюнули и подписались под ахинеей: неудобно же, столько времени бедняга потратил на нас. Да и не покажемся ли (трусливо подумалось) трусами?..
Хотя уже на следующий день, сквозь заглушку поймав по "Свободе" наши гордые имена в числе иных дураков, я испытал... Нет, не страх (скажем, письмо в защиту Синявского - Даниэля сам рвался подписать, трезво предвидя пусть не репрессии, но неудовольствие). С каким удивлением осознаешь собственную несвободу - пусть не от власти, а от того, что ей противостоит; все мы, считавшие для себя невозможным вступить в КПСС, тоже ведь словно бы состояли в партии невступающих. Где своя дисциплина. Своя цензура.
Так что волей-неволей (волей, похожей на неволю) ты определял свое место в стае.
Тогда вообще торжествовала ясность, большая или меньшая. "Враги - пред тобой, а друзья - за тобой" (Коржавин). Ежели в однородной массе тех, кто подмахивал письма совсем иного характера, проклинающих Сахарова или Солженицына, обнаруживалось, допустим, славное имя Товстоногова, то он, как рассказывали, в те дни не выходил из дома, не брал телефонную трубку, оправдываясь тем, что за ним театр и он вынужден думать не только о личной своей репутации. А сегодня...
По сей день не выходит у меня из головы "письмо пятидесяти", приветствующее государственную расправу над Ходорковским, - до чего же там разные люди! И мною воспринимаемые разно: одних, что скрывать, как презирал,
( Read more... )