Oct. 1st, 2015
"Скучнейшая из ассамблей!
Наш главный пожевал соплей
На тему "мы за миру-мир",
Причём ни слова про сортир!
Про Крым ни слова! А Донбасс -
Так это типа "не про нас"...
Всё прямо как на партсобранье:
Нам стоит обратить вниманье,
Что кое-где и кое-кто
Порою делают не то!
Потом два слова о погоде:
Пообещал в тридцатом годе
Понизить выброс цэ-о-два
На четверть (обосраться просто)
От цифр, что были в девяностом!
Сказал (вот это - охеренно),
Что к государствам суверенным
С оружием не нужно лезть,
А планы НАТО - это жесть.
Причём ни разу не запнулся,
Два раза - криво улыбнулся,
Пиджак отглажен, галстук новый,
Про Новороссию - ни слова,
Про Мотороллу, про Стрелкова,
Положим, что молебен отслужен благоговейно.
Как бы хорошо было, если бы по окончании его священник, благословив семейство, поздравив с праздником, пожелав провести его по-христиански, тотчас уходил в соседний дом. А хозяин свое приношение дал бы деликатно, не заметно для других или положил бы в носимую кружку, или бы причт получал вознаграждение за свои труды от всей деревни в начале или после молебнов. Тогда бы хождение не теряло своего религиозного характера, оставляло приятное впечатление.
Но вот действительность. Молебен кончен, благословение роздано, хозяин выступает с мошной; священник, иногда не только в епитрахили, но даже в ризах, протягивает руку, на которую редко кладется та именно монета, которую желает получить причт. От этого один начинает настаивать на прибавке, другой отстаивает свой карман или прибавляет по пятакам и даже грошам. К первому являются на помощь дьякон и причетники, но и второй часто находит адвокатов в толпе или в своем семействе.
Особенно в этом отношении замечателен первый молебен в деревне. Многие крестьяне чуть не каждый раз думают о том, нельзя ли уменьшить плату за молебен, а причт заботится если не возвысить ее, то поддержать в прежней цифре. Столкновение начинается в первом дворе, куда даже сходятся хозяева и прочих домов, чтобы видеть, на чьей стороне останется победа. Если причт одержит ее, то ему уже легче действовать в соседних домах, а если первый домохозяин не проиграл битвы, то она с большими усилиями возобновляется в следующих домах, пока или не умиротворится как-нибудь дело, или утомленный причт увидит бесполезность своих усилий. Вот почему первый домохозяин получает иногда наставления от целой деревни, да и во время битвы поддержку то словом, то миганием и киванием.( Read more... )( Read more... )( Read more... )

Скан 2013 года. Современные цены Софрино тут: sofrino.ru/products/category/key_54( кресла, вместе с хозяевами можете посмотреть тут: )

Иногда фактоиды имеют форму «это могло быть, но не было». Характерным примером фактоида такого типа является полёт поддъячего Крякутного на «фурвине», надутом «воньючим дымом» за несколько лет до полёта братьев Монгольфье. Могло такое быть? Вполне. Но... не было. Подделка давным давно разоблачена, ещё в XIX векен, однако патриотичные россияне регулярно, в период очередного обострения патриотизма, надувают свой фурвин воньбючим дымом. В Рязанском Краеведческом Музее, в частноти, нам, школьникам 70-х годов, показывали искусно выполненные в пятидесятые годы диорамы: взятие Рязани Батыем и полёт Крякутного на фурвине (кстати, само слово «фурвин» не существует, его выдумал фальсификатор, князь Сулакадзев, переделав его в рукописи из слова «фрязин»). Последний раз мне эта бессмертная выдумка выстречалась в трудах историка Игоря Можейко (он же фантаст Кир Булычев), обращённых к российскому юношеству рубежа тычсячелетий. Забавно, что этот же Можейко пафосно обрушивался на выдумки академика Фоменко, гневно клеймя и разоблачая оные. Чего стоят подобные разоблачения, судите сами.
Другой тип фактоидов, пожалуй, более распространённый, «этого не могло быть, но должно быть обязательно». Тут примеров пруд пруди. И «дубина народной войны», гвоздившая французов в бессмертном романе графа Толстого, и «русский Сцевола», и героические панфиловцы... тысячи их! Их особенность, как вы поняли, в том, то описываемые в фактоиде события физически не могли бы произойти, их можно только выдумать.
( Read more... )
Многие считают, что идея Бога навеяна нам Им Самим через пророков, сразу в готовом виде. Но есть такое мнение, что представления о Верховном Разуме выкованы естественным отбором. Впрочем, по порядку.
В большинстве религиозных систем есть два компонента, которые можно очень приближенно сформулировать так: 1) за всей видимой природой кто-то или что-то стоит, и 2) он (оно, они) хочет, чтобы мы поступали хорошо и не поступали плохо. Что касается первого постулата, он возникает, похоже, в человеческой голове естественно и непринужденно. В мире действительно есть религии, — хотя их и смехотворно мало, — которые этим и ограничиваются: есть дух дерева и есть дух реки, и неплохо бы надо станцевать перед ними смешной танец, чтобы они не разозлились, и точка. Убьешь ли ты кого-то, украдешь, прелюбы сотворишь, пожелаешь жены или вола ближнего — это духов вообще не касается.
Но подавляющее большинство верующих людей на земле верят, кроме того, в то, что сверхъестественным силам небезразлично наши унутренние мысли, общественное поведение. Мало того что Бог есть, но Он еще и благ, то есть очень недвусмысленно предпочитает добро злу.И вот происхождение этой идеи уже не очень ясное. Тем более что примеры примитивных племен охотников и собирателей, тупо верящих в дух дерева, как описано в предыдущем абзаце, доказывают, что в принципе без религиозной морали можно обойтись, глубины психики не рождают ее автоматически.
Всё же думаю -и в этом историческая заслуга религии, - если раскрывать, историческую же, общественную пользу религии, что религиозная мораль - в целом (если оставить счаз в стороее тему её истинности) способствует тому, чтобы предпочитать общественную пользу личной выгоде. И следовательно, исторически общества, основанные на религиозной морали, будут в целом успешнее, чем те, что просто смешно пляшут перед деревом. И значит, рано или поздно первые поглотят и ассимилируют вторых. Тем самым идея благого Бога вытеснит идею богов, которым добро и зло по барабану...
Самый, поди, известный пример тому— казалось бы, непостижимое выживание и распространение иудаизма после исчезновения иудейской государственности. Оказывается, ничего непостижимого нет: религия со строжайшими моральными нормами настолько хорошо служит сплочению и успеху еврейским общинам, что выживает (вместе с самой общиной) даже в чудовищно неблагоприятных обстоятельствах.
Здесь, правда, возникает то, вроде бы, противоречие, что самые успешные мировые религии, как бы, проповедуют добро и самоотречение, с другой — они же нередко оказываются наиболее агрессивно нетерпимы к инакомыслию и порождают весьма кровавые религиозные конфликты. Но и та, и другая черта естественно следуют из того, что именно эти религии победили в естественном отборе. Их выкованные отбором постулаты нуждаются в логическом согласовании не более, чем сочетание крепких зубов и густой шерсти в структуре собаки.
Как тут не вспомнить Р. Докинза, высказавшего идею «мемов», идею о том, что элементы человеческой культуры эволюционируют подобно живым существам. Оказалось, что эта модель работает во вполне приземленных антропологических исследованиях. Вместо того, чтобы спрашивать: «Что же такого неотразимо привлекательного люди находят в идее Х?», следует спрашивать: «Что помогло идее Х выжить среди множества альтернативных идей?» А уж правильна, истинна ли при этом идея Х — это надо садиться и разбираться без оглядки на превратности истории и эволюции... Во всяком случае эта идея -до поры и до времени - оказывается полезна...Особенно в полутуземных обществах...
.



.
.
.
.
.
.
.
.
.




