Цель исследования: посмотреть, действительно ли существуют некоторые неформальные культурные институты, воспроизводимые из поколения в поколение, которые оказывают прямое воздействие и на трудовую этику, и на успешность или неуспешность того или иного направления в бизнесе. И в связи с этим – есть ли у России шансы вписаться в модернизационную кривую или таких шансов нет? То, чем мы обладаем, – это недостатки, особенности, преимущества? Что это такое, и вообще есть ли они на самом деле или это все выдумка? Поэтому собралась такая сложная группа. Одни шкурой чувствуют жизнь и мыслят образами, как Павел Семенович Лунгин (художник все-таки больше мыслит образами, хотя это тоже опасно, потому что на ум приходит собачка Павлова со второй сигнальной системой). Это Найшуль (которого вы, наверное, знаете) – человек, который ходит и бормочет не очень понятные слова, бормочет, бормочет, а потом доборматывается до каких-то прорывных идей. Среди прочего, он – автор идеи ваучера, правда, не в том виде, в каком она реализовалась. Аузан – очень четкий, институционально мыслящий экономист. И я – «про культуру». У нас даже нестыковка тем, но, тем не менее, можно посмотреть с разных концов. Для начала мы договорились, что под «культурой» мы понимаем всю сеть общественных институтов, которые отвечают за производство, трансляцию, сохранение, разрушение, смысл ценностей. В этом отношении искусство – очень важная вещь, но это ядро, наиболее ярко предъявленное миру и обществу, а механизмы – гораздо более широкие.
Второе, о чем мы договорились, что будем использовать знаменитые статистические таблицы Мэдисона и работать по методике Инглхарта с ценностными шкалами. Этот доклад не будет опубликован никогда, потому что он был сделан как вспомогательный по заказу «Стратегии – 2020», но и прав на него ни у кого нет, поэтому, если кому-то будет интересно, смогут посмотреть, как это устроено – я могу его в полном виде со всеми таблицами послать.
Под модернизацией, в данном случае экономической, понималось такое развитие экономики, которое позволяет обществу не падать под воздействием серьезных внутренних и внешних ударов. То есть, экономика не ломается, она может замедлиться, опять восстанавиться, то есть идет развитие по кривой «А» – такой кривой, которая позволяет вкладывать бесконечно. Это то, что сегодня называется «текучий модерн». И с этой точки зрения, выделяется группа стран, которые вступили на успешный путь модернизации до Второй мировой войны, и есть группа стран, которая вступила на этот путь модернизации после Второй мировой войны. Ядро стран первой группы – это европейские страны, Америка. Одна страна, про которую имеет смысл поразмышлять, – Турция, которая путь этот не прошла, хотя и не отказалась от него, поскольку задача модернизации была поставлена и вполне четко сформулирована Ататюрком. И группа послевоенных стран (их примерно 50), которые пытались выйти на эту кривую «А», но большинство из них не вышло. Идут споры насчет Малайзии, но по общему согласию это Гонконг, Япония, Тайвань, Сингапур и Южная Корея.
Нетрудно заметить, что послевоенная группа успешно прошедших путь модернизации стран, структурно внутри не вестернизированы, ни одна из них не потеряла национального своеобразия, ни одна из них не осталась неизменной. Это очень важное сочетание – все менялись, сохраняя себя через бесконечные перемены. При наложении кривых экономического развития на кривую смены ценностных рядов по Инглхарту получается корреляция. Во всех этих странах происходили перемены в ценностных шкалах, и происходили они параллельно с экономическим ростом. Что чем обусловлено – я не экономист, не буду рассуждать. Но эта связь прослеживается –
( Read more... )