Местами откровенная историческая пошлятина.) В части веры. о трех ипостасях. где говорится якобы раз монголы придерживались триединства, то значит они христиане, триединство возникло задолго до христианства. Тогда можно сказать, что христиане не христиане, а последователи древного монгольского культа Тенгри..) О проникновении христианства к монголам и насколько они были трепетными христианами.
У монгола Сакаджи, из племени халхасов в Чаган-Курене, было пять верблюдов, двенадцать лошадей, восемнадцать волов и пятнадцать баранов. Был у него также свой бог: Уисон-Тамбу. Он стоял у него перед кибиткой на деревянной подставке. У бога была пьяная рожа. По обе стороны от истукана стояли два маленьких истуканчика с высунутыми в знак почтения языками. Однажды с севера пришла большая вода и унесла бога Уисон-Тамбу, двух верблюдов, трех лошадей, пять волов и четырех баранов.
Сакаджа остался на некоторое время без бога. И прекрасно обходился без него, сам съедая чашку жареного пшена, которую до этого ежедневно приносил в жертву Уисон-Тамбе. Прежде ее съедал старичок лама, нищенствующий священнослужитель Уисон-Тамбы, ходивший по кибиткам и кравший у господа бога пшено, пользуясь при этом всеобщим уважением.
В то время по Чаган-Курену странствовал миссионер Пике. В одежде монгольского пастуха, с золотой шишечкой на шапке, он ездил по долине реки Пага-Гол, проповедуя католическую веру и страдая от насекомых под названием «ту-лакци», то есть красных вшей, сильно докучавших ему в его миссионерских трудах.
При этом он принимал от всех, кому проповедовал новое учение, не только сапеки – мелкую монету грубой чеканки, но и унции серебра; кроме того, вел бойкую меновую торговлю, приобретая собольи шкурки по поручению крупных торговцев в Пекине, и выполнял функции «яочанг-ти», то есть вымогателя налогов.
На доходы от молитв он откупал долги пастухов в этом богатом травой крае и на основании императорских законов наживал проценты с процентов, а также весьма успешно занимался всевозможными интригами, умело сочетая их с истинной верой и западными молитвами.
В то время как самым крупным хищникам, грабившим монгольский народ, не удавалось содрать со своих жертв более трехсот процентов, достопочтенный отец Пике брал не меньше пятисот процентов, так как, кроме долговых обязательств, пускал в ход и нового бога, во славу которого звенело серебро. o be continued
Да уж... суки... Особенно католические бляди... А монахов бва племени были действительно христиане, об этом Гумилев пишет... И уйгуры, их переводчики и гармотеи были христиане...
Причем тут особенно католические? Я примерно о таких случаях читал, если не ошибаюсь в русской литературе, о российских дореволюционных священниках, разных конфессий. Есть цикл о Ходже Насрединне, там тоже много интересных случаев.) Еще читал, про случаи в Америках. северной и южной, островах полинезии и других архипелагов практически всех океанов.) Много чего общего.
Он отличался необычайным красноречием. За несколько лет перед тем в стране Ортушев на него напали разбойники. Достопочтенный отец Пике обратил их в христианство и обобрал до последней сапеки, собственноручно повесив на шею каждому медный крестик. С тех пор ортушские разбойники стали нападать на караваны во имя нового бога..
Позже, когда миссионер Пике, покинув долину реки Пага-Гол, перенес свою деятельность в страну халхасов,торговые операции его пошли менее удачно. Он вернулся бы на прежнее место, если бы река, разлившись, не отрезала его от страны обетованной, принудив остаться там, где уже до его прихода царила бешеная конкуренция между служителями культа. Китайские священники и ламы из Сок-по-ми обчистили страну на год вперед, и в ней, кажется, не осталось кибитки, где можно было бы получить хоть сапеку. Только в скрытой холмами долине Гобиль-хану не появлялись посланцы бога Фо и бога Самчимичебату. Там-то как раз и жил Сакаджа – без бога.
Когда в эту долину явился достопочтенный отец Пике, гостеприимный Сакаджа пригласил его к себе в кибитку и угостил чаем с овсяными лепешками, печенными в золе.
– Храни тебя бог, – сказал миссионер, утолив голод. – Пошли он тебе мира и счастья.
– У меня нет бога, – ответил Сакаджа. – Мой бог Уисон-Тамбу уплыл от меня в период дождей. Но я продам коней и куплю себе в Голубом городе нового бога.
– Сын мой, – возразил отец Пике. – Уисон-Тамба не был истинным богом, и потому его унесла вода. Так повелел всевышний, предвечный и всемогущий. Но без бога тебе быть нельзя, и ты поступишь правильно, если продашь не одного, а трех коней и приобретешь бога, втрое более могущественного, чем Уисон-Тамба, ибо предвечному угодны такие жертвы.
И долго, до поздней ночи, пока на озере не крикнула ночная птица юэн, беседовал достопочтенный отец Пике с Сакаджей о презрении к суете мирской.
Когда же они утром встали с верблюжьих войлочных подстилок и Сакаджа совершил преклонение перед Пра-старым, то есть Солнцем, отец Пике начал так:
– Сын мой милый, ты вчера говорил мне, что у тебя после наводнения осталось девять коней. Какой тебе толк от этих девяти коней, если ты не имеешь смирения и усердия к единому истинному богу, пославшему тебе знамение и предостережение в виде наводнения, которое унесло ложного бога? Будь у тебя хоть тысяча коней, какой в этом толк, если нет над тобой милости божьей. Но у тебя только девять коней. Продай их, сын мой, и полученное серебро вручи мне. Ибо суетно алкать призрачного богатства. Отврати сердце свое от любви к мирскому, прилепись душой к вещам невидимым и готовься со своими конями в дорогу. Я поеду с тобой в Голубой город и сам обращу их в наличные, чтобы удержать тебя от греха суетности.
Продав в городе коней, отец Пике сунул деньги к себе в пояс, и Сакаджа, по возвращении, попросил его поставить нового бога на пустой столб.
– Еще не время, сын мой, – возразил достопочтенный муж. – Ибо ты еще потакаешь своим мирским желаниям и держишь трех верблюдов. Собирайся завтра в дорогу, ибо я продам их, милый сын мой. Пусть не насыщается око твое их лицезрением и не наполняется слух звуками их шагов.
И продали они верблюдов в Голубом городе; и ответил, пряча унции серебра к себе в пояс, отец Пике Сакадже на вопрос о том, поставит ли он ему бога на пустой столб:
– Воздержись от чрезмерного любопытства, ибо этим можно прогневить бога. Знай, милый сын мой, что еще не пришло время: ведь ты хвалился в харчевне «Трех совершенств», что держишь еще тринадцать волов. А ведь самые прекрасные волы – суета и тщеславие. Ты холишь их, пася в степи и невоздержанно стремясь к тому, чтобы они тучнели и благоденствовали. В душе твоей дремлет столько низменных влечений, что тебе необходимо покаяться. Покаяние примирит тебя с богом. Не возлагай надежд на предметы земные, милый сын мой. Продай волов своих, ибо кто питает истинную любовь к богу, тот равнодушен ко всем житейским радостям.
И продал он волов, и осталось у Сакаджи только одиннадцать баранов.
– Я крещу тебя, милый сын мой, – сказал торжественно отец Пике, – и, как только мы съедим этих баранoв, пойду дальше проповедовать истинную веру.
Сакаджа был окрещен, и они стали каждый день кушать баранину, беседуя о новом учении.
– Святой отец, – сказал как-то раз Сакаджа, указывая на деревянный, крест, сделанный отцом Пике после обряда крещения и установленный им на пустом столбе. – Ты говоришь, что это только знамение, которое ты, как посланник божий, поставил мне на столб. Я – великий грешник, и мне мало этих двух сколоченных крест–накрест досок. Мне бы хотелось, чтобы ты остался у меня навсегда, как посланник божий. Чтобы в доме моем было побольше этой новой веры.
– Это невозможно, сын мой: южные страны Хиа-хо–по и У-фу-тьен до сих пор лишены радостей правой веры.
– Святой отец, – печально промолвил Сакаджа. – Я не могу жить без тебя. Мало мне бога только на столбе. Надо, чтоб возле меня был хоть ты – его посланник.
Ночью, когда достопочтенный отец Пике уснул, благочестивый Сакаджа задушил его и зарыл перед своей кибиткой, под столбом со знамением новой веры, озарившей его монгольскую душу. В поясе достопочтенного отца Пике она нашел в пять раз больше унций серебра, чем тот выручил за его верблюдов, волов и коней.
И на каждой из этих унций почила благодать божья.
Благочестивый Сакаджа накупил в пять раз больше верблюдов, коней и скота, чем имел до прихода достопочтенного отца Пике. Он спокойно сидел у столба, под которым зарыл посланника божьего, чтобы тот был под рукой, отменно толстел, приняв новую веру, и давил на себе вшей, чего не делал прежде, когда верил в переселение душ.
Одного только не мог он понять. Почему миссионер, приехавший к нему через год после погребения достопочтенного отца Пике под столбом, так быстро поспешил на юг, когда Сакаджа, сияя от радости, вышел ему навстречу со словами:
– Услышь мою просьбу, святой отец: войди ко мне в кибитку. У меня под этим вот столбом уже есть один посланник божий.
Святой отец не проявил сочувствия к этой, внушенной благочестивым рвением, коллекционерской страсти набожного Сакаджи и ничем на нее не откликнулся. А Сакадже не удалось сбить его с коня.
И остался Сакаджа один – при одном только посланнике божьем.
На мой взгляд монгол в рассказе формально перешедший в христианскую веру остался в душе верным своим настоящим религиозным убеждениям, принципам и это правильно, кстати мне его такая религия больше нравится.)
Да, показательно.... Первичные архетипы не переархитипишь.... хе-хе.
Я вот родился в ссылке, даже на территории особняка (Спасск -там мать работала в школе), и у меня безусловная ненависть к любой власти, особенно чекисткой...
На мой взгляд точней будет не переархитипить, а выхолостить. в них есть что то первозданное из первоначальных источников. У меня ненависти нет к любой власти, у меня есть отвращение к беспределу, к тому же цинично прикрываемому высокими словами. о справедливости, морали, душе и прочих выскопарностей.
А у меня и ненависть и отвращение.. Потому когда пойдешь их мочить, смело меня зови.. Адин хуй, жить осталось немного.. Если чо -на родингу загонят в Гулаг, хе-хе...
Зачем кого нибудь мочить, может поступить мудрей, без мочилова? Можно обратится за опытом в историю человечества. а это поистине бесценная кладезь полезной информации.)
Если не пристрелят -а ведь это отличный выход из положения под старость... Что бы не сучаться от апельгейма и не срать стоя....(как один мой знакомый-старик)
Что то у вас мрачновато все, как то негативно.) Может вам куда нибудь уехать, на время, пожить в какой нибудь стране с благоприятным природным и политическим климатом?)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2012-11-03 08:36 am (UTC)В части веры. о трех ипостасях. где говорится якобы раз монголы придерживались триединства, то значит они христиане, триединство возникло задолго до христианства. Тогда можно сказать, что христиане не христиане, а последователи древного монгольского культа Тенгри..)
О проникновении христианства к монголам и насколько они были трепетными христианами.
У монгола Сакаджи, из племени халхасов в Чаган-Курене, было пять верблюдов, двенадцать лошадей, восемнадцать волов и пятнадцать баранов. Был у него также свой бог: Уисон-Тамбу. Он стоял у него перед кибиткой на деревянной подставке. У бога была пьяная рожа. По обе стороны от истукана стояли два маленьких истуканчика с высунутыми в знак почтения языками. Однажды с севера пришла большая вода и унесла бога Уисон-Тамбу, двух верблюдов, трех лошадей, пять волов и четырех баранов.
Сакаджа остался на некоторое время без бога. И прекрасно обходился без него, сам съедая чашку жареного пшена, которую до этого ежедневно приносил в жертву Уисон-Тамбе. Прежде ее съедал старичок лама, нищенствующий священнослужитель Уисон-Тамбы, ходивший по кибиткам и кравший у господа бога пшено, пользуясь при этом всеобщим уважением.
В то время по Чаган-Курену странствовал миссионер Пике. В одежде монгольского пастуха, с золотой шишечкой на шапке, он ездил по долине реки Пага-Гол, проповедуя католическую веру и страдая от насекомых под названием «ту-лакци», то есть красных вшей, сильно докучавших ему в его миссионерских трудах.
При этом он принимал от всех, кому проповедовал новое учение, не только сапеки – мелкую монету грубой чеканки, но и унции серебра; кроме того, вел бойкую меновую торговлю, приобретая собольи шкурки по поручению крупных торговцев в Пекине, и выполнял функции «яочанг-ти», то есть вымогателя налогов.
На доходы от молитв он откупал долги пастухов в этом богатом травой крае и на основании императорских законов наживал проценты с процентов, а также весьма успешно занимался всевозможными интригами, умело сочетая их с истинной верой и западными молитвами.
В то время как самым крупным хищникам, грабившим монгольский народ, не удавалось содрать со своих жертв более трехсот процентов, достопочтенный отец Пике брал не меньше пятисот процентов, так как, кроме долговых обязательств, пускал в ход и нового бога, во славу которого звенело серебро.
o be continued
no subject
Date: 2012-11-03 04:04 pm (UTC)Особенно католические бляди...
А монахов бва племени были действительно христиане, об этом Гумилев пишет...
И уйгуры, их переводчики и гармотеи были христиане...
no subject
Date: 2012-11-03 04:46 pm (UTC)Я примерно о таких случаях читал, если не ошибаюсь в русской литературе, о российских дореволюционных священниках, разных конфессий.
Есть цикл о Ходже Насрединне, там тоже много интересных случаев.)
Еще читал, про случаи в Америках. северной и южной, островах полинезии и других архипелагов практически всех океанов.)
Много чего общего.
no subject
Date: 2012-11-03 08:38 am (UTC)Позже, когда миссионер Пике, покинув долину реки Пага-Гол, перенес свою деятельность в страну халхасов,торговые операции его пошли менее удачно. Он вернулся бы на прежнее место, если бы река, разлившись, не отрезала его от страны обетованной, принудив остаться там, где уже до его прихода царила бешеная конкуренция между служителями культа. Китайские священники и ламы из Сок-по-ми обчистили страну на год вперед, и в ней, кажется, не осталось кибитки, где можно было бы получить хоть сапеку. Только в скрытой холмами долине Гобиль-хану не появлялись посланцы бога Фо и бога Самчимичебату. Там-то как раз и жил Сакаджа – без бога.
Когда в эту долину явился достопочтенный отец Пике, гостеприимный Сакаджа пригласил его к себе в кибитку и угостил чаем с овсяными лепешками, печенными в золе.
– Храни тебя бог, – сказал миссионер, утолив голод. – Пошли он тебе мира и счастья.
– У меня нет бога, – ответил Сакаджа. – Мой бог Уисон-Тамбу уплыл от меня в период дождей. Но я продам коней и куплю себе в Голубом городе нового бога.
– Сын мой, – возразил отец Пике. – Уисон-Тамба не был истинным богом, и потому его унесла вода. Так повелел всевышний, предвечный и всемогущий. Но без бога тебе быть нельзя, и ты поступишь правильно, если продашь не одного, а трех коней и приобретешь бога, втрое более могущественного, чем Уисон-Тамба, ибо предвечному угодны такие жертвы.
И долго, до поздней ночи, пока на озере не крикнула ночная птица юэн, беседовал достопочтенный отец Пике с Сакаджей о презрении к суете мирской.
Когда же они утром встали с верблюжьих войлочных подстилок и Сакаджа совершил преклонение перед Пра-старым, то есть Солнцем, отец Пике начал так:
– Сын мой милый, ты вчера говорил мне, что у тебя после наводнения осталось девять коней. Какой тебе толк от этих девяти коней, если ты не имеешь смирения и усердия к единому истинному богу, пославшему тебе знамение и предостережение в виде наводнения, которое унесло ложного бога? Будь у тебя хоть тысяча коней, какой в этом толк, если нет над тобой милости божьей. Но у тебя только девять коней. Продай их, сын мой, и полученное серебро вручи мне. Ибо суетно алкать призрачного богатства. Отврати сердце свое от любви к мирскому, прилепись душой к вещам невидимым и готовься со своими конями в дорогу. Я поеду с тобой в Голубой город и сам обращу их в наличные, чтобы удержать тебя от греха суетности.
no subject
Date: 2012-11-03 04:00 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 04:41 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 08:39 am (UTC)– Еще не время, сын мой, – возразил достопочтенный муж. – Ибо ты еще потакаешь своим мирским желаниям и держишь трех верблюдов. Собирайся завтра в дорогу, ибо я продам их, милый сын мой. Пусть не насыщается око твое их лицезрением и не наполняется слух звуками их шагов.
И продали они верблюдов в Голубом городе; и ответил, пряча унции серебра к себе в пояс, отец Пике Сакадже на вопрос о том, поставит ли он ему бога на пустой столб:
– Воздержись от чрезмерного любопытства, ибо этим можно прогневить бога. Знай, милый сын мой, что еще не пришло время: ведь ты хвалился в харчевне «Трех совершенств», что держишь еще тринадцать волов. А ведь самые прекрасные волы – суета и тщеславие. Ты холишь их, пася в степи и невоздержанно стремясь к тому, чтобы они тучнели и благоденствовали. В душе твоей дремлет столько низменных влечений, что тебе необходимо покаяться. Покаяние примирит тебя с богом. Не возлагай надежд на предметы земные, милый сын мой. Продай волов своих, ибо кто питает истинную любовь к богу, тот равнодушен ко всем житейским радостям.
И продал он волов, и осталось у Сакаджи только одиннадцать баранов.
– Я крещу тебя, милый сын мой, – сказал торжественно отец Пике, – и, как только мы съедим этих баранoв, пойду дальше проповедовать истинную веру.
Сакаджа был окрещен, и они стали каждый день кушать баранину, беседуя о новом учении.
– Святой отец, – сказал как-то раз Сакаджа, указывая на деревянный, крест, сделанный отцом Пике после обряда крещения и установленный им на пустом столбе. – Ты говоришь, что это только знамение, которое ты, как посланник божий, поставил мне на столб. Я – великий грешник, и мне мало этих двух сколоченных крест–накрест досок. Мне бы хотелось, чтобы ты остался у меня навсегда, как посланник божий. Чтобы в доме моем было побольше этой новой веры.
– Это невозможно, сын мой: южные страны Хиа-хо–по и У-фу-тьен до сих пор лишены радостей правой веры.
– Святой отец, – печально промолвил Сакаджа. – Я не могу жить без тебя. Мало мне бога только на столбе. Надо, чтоб возле меня был хоть ты – его посланник.
Ночью, когда достопочтенный отец Пике уснул, благочестивый Сакаджа задушил его и зарыл перед своей кибиткой, под столбом со знамением новой веры, озарившей его монгольскую душу. В поясе достопочтенного отца Пике она нашел в пять раз больше унций серебра, чем тот выручил за его верблюдов, волов и коней.
И на каждой из этих унций почила благодать божья.
Благочестивый Сакаджа накупил в пять раз больше верблюдов, коней и скота, чем имел до прихода достопочтенного отца Пике. Он спокойно сидел у столба, под которым зарыл посланника божьего, чтобы тот был под рукой, отменно толстел, приняв новую веру, и давил на себе вшей, чего не делал прежде, когда верил в переселение душ.
Одного только не мог он понять. Почему миссионер, приехавший к нему через год после погребения достопочтенного отца Пике под столбом, так быстро поспешил на юг, когда Сакаджа, сияя от радости, вышел ему навстречу со словами:
– Услышь мою просьбу, святой отец: войди ко мне в кибитку. У меня под этим вот столбом уже есть один посланник божий.
Святой отец не проявил сочувствия к этой, внушенной благочестивым рвением, коллекционерской страсти набожного Сакаджи и ничем на нее не откликнулся. А Сакадже не удалось сбить его с коня.
И остался Сакаджа один – при одном только посланнике божьем.
На мой взгляд монгол в рассказе формально перешедший в христианскую веру остался в душе верным своим настоящим религиозным убеждениям, принципам и это правильно, кстати мне его такая религия больше нравится.)
no subject
Date: 2012-11-03 03:59 pm (UTC)Первичные архетипы не переархитипишь.... хе-хе.
Я вот родился в ссылке, даже на территории особняка (Спасск -там мать работала в школе), и у меня безусловная ненависть к любой власти, особенно чекисткой...
no subject
Date: 2012-11-03 04:40 pm (UTC)У меня ненависти нет к любой власти, у меня есть отвращение к беспределу, к тому же цинично прикрываемому высокими словами. о справедливости, морали, душе и прочих выскопарностей.
no subject
Date: 2012-11-03 04:46 pm (UTC)Потому когда пойдешь их мочить, смело меня зови..
Адин хуй, жить осталось немного..
Если чо -на родингу загонят в Гулаг, хе-хе...
no subject
Date: 2012-11-03 04:49 pm (UTC)Можно обратится за опытом в историю человечества. а это поистине бесценная кладезь полезной информации.)
no subject
Date: 2012-11-03 04:47 pm (UTC)Что бы не сучаться от апельгейма и не срать стоя....(как один мой знакомый-старик)
no subject
Date: 2012-11-03 04:52 pm (UTC)Может вам куда нибудь уехать, на время, пожить в какой нибудь стране с благоприятным природным и политическим климатом?)
no subject
Date: 2012-11-03 05:24 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 05:34 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 05:40 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 05:44 pm (UTC)И каждый день -папа дай.... хе-хе...
no subject
Date: 2012-11-03 06:09 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 01:02 pm (UTC)no subject
Date: 2012-11-03 03:49 pm (UTC)Нам её написали...