Я не знаю, читают ли в Кремле книги по истории, а надо бы.
Исторические параллели, конечно, всегда хромают, но в эти дни, когда разгорается новая русско-турецкая война, пока что, слава Богу, в основном холодная, так и тянет сравнить нынешние события с делами давно минувших дней.
Вспомнить стоит не только доблестные виктории времен очаковских и покоренья Крыма, не только священный кагульский чугун, который обрушил на головы турок генерал-аншеф Румянцев, а потом воспел Пушкин, не только победы Суворова при Измаиле и Рымнике, но и другие эпизоды, значительно менее успешные как в военном отношении, так и в политическом.
Например, как начиналась Крымская война в 1853 году. Тогда Николай I вознамерился решить так называемый «восточный вопрос» — лишить вконец ослабевшую, по его мнению, Турцию балканских и дунайских владений. Были у Николая и гораздо дальше идущие планы: он примеривался к Константинополю и к святым местам в Палестине, находившейся тогда под властью Османской империи. Николай благоволил Федору Тютчеву, консервативному публицисту, цензору, поэту и дипломату, дипломатические заслуги, кстати, которого, многократно преувеличены. Однако в чем Тютчев точно преуспел — так это в умении резонировать не до конца осознанным и не четко сформулированным мыслям и настроениям «первого лица», за что был осыпан царскими милостями и щедрыми премиями, чем также предвосхитил нынешних идеологов «вставания с колен».
Тютчев рисовал захватывающие перспективы: «великая православная империя», «возвращение Константинополя», «воссоединение двух церквей, восточной и западной», «православный император в Константинополе, повелитель и покровитель Италии и Рима», «православный папа в Риме, подданный императора».
Да что Тютчев! Другой Федор — Достоевский в одном из всего трех когда-либо написанных им стихотворений, «На европейские события в 1854 году», верноподданническим образом призывал русского царя прибить свой щит к вратам Царьграда:
"Нас миллионы ждут царева слова,
И наконец твой час, господь, настал!
Звучит труба, шумит орел двуглавый
И на Царьград несется величаво!"
Николай же, в свою очередь, писал, что «ежели флот в состоянии поднять в один раз 16000 человек с 32 полевыми орудиями, при двух сотнях казаков, то сего достаточно, чтобы при неожиданном появлении не только овладеть Босфором, но и самим Царьградом» — тут император выступил прямо-таки предтечей одного нашего современного горе-военачальника, обещавшего взять Грозный одним парашютно-десантным полком!
( Read more... )![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
.
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}
.
.
.
.
.
