![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
al391(записанны рассказы на фольклорной практике. Записал д.ф.н. профессор Л. Касаткин, запад нынешней Одесской области, рассказывала староверка Д. К. Горшкова)
У нас (в)от была Румыния, мы жили тут при Румынии до сорокового года. Малая была — ходила в садик, пошла потом вот у первый класс. Пришли русские у сороковом году, отбили этых румын, стали тут русские. Тоже пошла в школу. Нас опять же узяли с первого класса у первый класс, учили русский язык нас. После года этого, как война началась двадцать первого июля чи в июне, румьны опять пришли, выгнали этых русских, мы остались у румынов. Узяли нас обратно у школу опять ниже классом.
При Румынии румынские учителя были у нас. Учили нас так: если старший класс, пятый-шестой, два учителя, а младшие — это один учитель на весь класс. Но классы были тоже так вот: скажем, первый класс «А» и первый класс «Б». И так все классы в общем, примерно по тридцать четыре человека. Сейчас перестали рожать, а тогда были семьи — у каждого по четыре, пять, шесть детей.
Учили они очень строго. Даже били нас, не всех, а кто боролись, особенно хлопчат. Это наказание было такое там — десять линеек или двадцать линеек били. Ну вот не выполнил ты уроки или же там баловался, что-нибудь делал чи девочку побил, учитель его наказываеть. А если не шкодишь, ничего не делаешь, нихто не бил. Приходить учитель у понедельник, спрашивает, хто бегает от церквы, наказываеть. Учили очень строго, чтоб ты выполнял все. Учитель был добрый, редко бил этых пройдох. А женщина была злая, выполняла за все, что положено. Иконка была у школе, лампадики светили. Чистота была, как положено.
Вечером, восем часов, у это время по селу никого нема, все домой, чтоб были дома все. Ни молодых, ни старых, никого. Щелки все надежно закрываются, чтоб закрыто было. До восьми, до девяти часов ты имеешь волю, ходи, гуляй, что хочешь делай, а вже так — Боже упаси.
Румыны тут были, севце, как это сказать, ну, пост пограничный пост, считай, пост был тут как охрана села, ето милиция когда была у нас. Шеф там есть, главный там, младший и солдат.
Ничего не делали плохого, только вот хто нашкодить или кого обидел, украл что-нибудь, там такая была помещения, там вот секуть его, сорок или десять ему дадуть. Если кого заметилиили пьяного, или что, сейчас тебе. Такая нагайка вот была, с чего она там, ис резины чи чего изделана. Отсекут тебе, чтоб где сидеть — ты уже больше не придешь никогда. Не били палкими, я не помню, при моей памяти не били палкими. Только плеткими били жесткими такими. Как берут у ету севцу, отлупили его, так что он синий весь, больше он не схочет. Даром никого не били. Не сажали по тюрьмах там. Не сажали, не стреляли никогда никого.
Это мы читали в книжках, как это стреляли, как это сажали, Господи, помилуй. Если так заработал, хто нашкодил, то пожалуйста. Пьяница же выпить хочет, а нема за что, украдеть ис пару курей да комусь продать. Если человек жалуется, что «меня обидели», а хто-то видел, то да. Все равно расшукають, хто это сделал. Отлупять тебе добренько, иди потом.
Ну и как вот жили так, на поле работали. Ну, хозяйство, мы были сами себе хозяевами, все было наше, сеяли, орали, собирали урожай. Скосили, сгарманили и тем и жили. Жили хорошо. Все было у нас, коровки были, кони были работали.
Война ишла. Румыны с немцами друзья были, оны ишли на Россию. Власть держали румьны, а немецкий был аэродром за селом, и там стояли немцы и край села жид и по квартирах. Нас тут немцы не обижали наше село. Может быть, де-то, как мы слышали, по книгах, по телевидению, что де-то оны делали плохо, но у нашем селе оны стояли, никому не делали плохо. Не трогали нас, покупали у нас молоко. Даже я носила им молоко, де оны там жили, курочек носили туда им, петушков, молоденьких. Оны еще заплотють, сколько скажешь. Дорого платили, еще тебе и шоколадку дадут там, угостят чем.
В общем, не обижали никого в селе у нас. Ну тут побочены села, как от кого то слышала я, что там партизане были, там что тщ делали, но у нас этого не было.
Ну, началась война, ничего нё стало, ни товаров никаких, ни мануфактуры. И кругом, так и у нас ничего нема. Жили так сами собой, как хто умел. Сеяли коноплю, ткали полотна такие сами, чтоб сшить юбку какую- нибудь или кофту, О такую мы жизь вели.
ПРИШЛИ РУССКИЕ
Ну потом пришли ж опять русские, все это выгнали, стали у нас русские, стали колхозы дёлать. Забрал колхоз у нас косилки, и веялки, и кони, и коровы, разобрали наш забор, всё забрал колхоз. И де какие были овечечки, де зернышко, все было везли. И подняли (раскулачили) тут некоторые семьи, которые были проти этого, чтоб сдать. Забрали их на черную машину и поповывезли, в общем.
А большинство этых вот наших таких бедняков, пьяниц, которые были: «О! наши пришли! Забирайте их, кулаков, оны кулаки». И тут у нас у селе многих забрали на машину, увезли, так и по сей день нема. Не кулаки были, оны своей семьей работали. Не то, что оны там держали людей чи как. Говорять русские, что мол оны держалй там людей, не платили. Это просто семья, своих детей имеют пять-щесть человек, батька, матка. Тогда ж как рабы у степи, утром у степ, увечери домой. Семьи так работали, чтобы было.
Ну, его заберуть, посодють, отвезли, а хозяйство осталось. А эты, ша глота эта, разбирали это хозяйство. Эты бедняки, которые разбирали богатеньких этых, что забрали их и семьи, имущество делють, забирають. Хозяйства разобрали, а надо ж работать, оны ж работать не хочуть. Что такое съедобное поели, а какие там кони — продали, выкинули, выгнали бо надо ж кормить, ухаживать. Кулак же ухаживал, он не спал никогда, этый кулак.
И что вы думаете, оны у голод поумирали еще первые. Ни один не остался живой, и ни у кого ничего нема. Если какой хучь ребенок остался с их один, не сдобровал, не сдобровал, нет, не сдобровал.
См. и другие записи.: http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2016_12/Content/Publication6_6499/Default.aspx
У нас (в)от была Румыния, мы жили тут при Румынии до сорокового года. Малая была — ходила в садик, пошла потом вот у первый класс. Пришли русские у сороковом году, отбили этых румын, стали тут русские. Тоже пошла в школу. Нас опять же узяли с первого класса у первый класс, учили русский язык нас. После года этого, как война началась двадцать первого июля чи в июне, румьны опять пришли, выгнали этых русских, мы остались у румынов. Узяли нас обратно у школу опять ниже классом.
При Румынии румынские учителя были у нас. Учили нас так: если старший класс, пятый-шестой, два учителя, а младшие — это один учитель на весь класс. Но классы были тоже так вот: скажем, первый класс «А» и первый класс «Б». И так все классы в общем, примерно по тридцать четыре человека. Сейчас перестали рожать, а тогда были семьи — у каждого по четыре, пять, шесть детей.
Учили они очень строго. Даже били нас, не всех, а кто боролись, особенно хлопчат. Это наказание было такое там — десять линеек или двадцать линеек били. Ну вот не выполнил ты уроки или же там баловался, что-нибудь делал чи девочку побил, учитель его наказываеть. А если не шкодишь, ничего не делаешь, нихто не бил. Приходить учитель у понедельник, спрашивает, хто бегает от церквы, наказываеть. Учили очень строго, чтоб ты выполнял все. Учитель был добрый, редко бил этых пройдох. А женщина была злая, выполняла за все, что положено. Иконка была у школе, лампадики светили. Чистота была, как положено.
Вечером, восем часов, у это время по селу никого нема, все домой, чтоб были дома все. Ни молодых, ни старых, никого. Щелки все надежно закрываются, чтоб закрыто было. До восьми, до девяти часов ты имеешь волю, ходи, гуляй, что хочешь делай, а вже так — Боже упаси.
Румыны тут были, севце, как это сказать, ну, пост пограничный пост, считай, пост был тут как охрана села, ето милиция когда была у нас. Шеф там есть, главный там, младший и солдат.
Ничего не делали плохого, только вот хто нашкодить или кого обидел, украл что-нибудь, там такая была помещения, там вот секуть его, сорок или десять ему дадуть. Если кого заметилиили пьяного, или что, сейчас тебе. Такая нагайка вот была, с чего она там, ис резины чи чего изделана. Отсекут тебе, чтоб где сидеть — ты уже больше не придешь никогда. Не били палкими, я не помню, при моей памяти не били палкими. Только плеткими били жесткими такими. Как берут у ету севцу, отлупили его, так что он синий весь, больше он не схочет. Даром никого не били. Не сажали по тюрьмах там. Не сажали, не стреляли никогда никого.
Это мы читали в книжках, как это стреляли, как это сажали, Господи, помилуй. Если так заработал, хто нашкодил, то пожалуйста. Пьяница же выпить хочет, а нема за что, украдеть ис пару курей да комусь продать. Если человек жалуется, что «меня обидели», а хто-то видел, то да. Все равно расшукають, хто это сделал. Отлупять тебе добренько, иди потом.
Ну и как вот жили так, на поле работали. Ну, хозяйство, мы были сами себе хозяевами, все было наше, сеяли, орали, собирали урожай. Скосили, сгарманили и тем и жили. Жили хорошо. Все было у нас, коровки были, кони были работали.
Война ишла. Румыны с немцами друзья были, оны ишли на Россию. Власть держали румьны, а немецкий был аэродром за селом, и там стояли немцы и край села жид и по квартирах. Нас тут немцы не обижали наше село. Может быть, де-то, как мы слышали, по книгах, по телевидению, что де-то оны делали плохо, но у нашем селе оны стояли, никому не делали плохо. Не трогали нас, покупали у нас молоко. Даже я носила им молоко, де оны там жили, курочек носили туда им, петушков, молоденьких. Оны еще заплотють, сколько скажешь. Дорого платили, еще тебе и шоколадку дадут там, угостят чем.
В общем, не обижали никого в селе у нас. Ну тут побочены села, как от кого то слышала я, что там партизане были, там что тщ делали, но у нас этого не было.
Ну, началась война, ничего нё стало, ни товаров никаких, ни мануфактуры. И кругом, так и у нас ничего нема. Жили так сами собой, как хто умел. Сеяли коноплю, ткали полотна такие сами, чтоб сшить юбку какую- нибудь или кофту, О такую мы жизь вели.
ПРИШЛИ РУССКИЕ
Ну потом пришли ж опять русские, все это выгнали, стали у нас русские, стали колхозы дёлать. Забрал колхоз у нас косилки, и веялки, и кони, и коровы, разобрали наш забор, всё забрал колхоз. И де какие были овечечки, де зернышко, все было везли. И подняли (раскулачили) тут некоторые семьи, которые были проти этого, чтоб сдать. Забрали их на черную машину и поповывезли, в общем.
А большинство этых вот наших таких бедняков, пьяниц, которые были: «О! наши пришли! Забирайте их, кулаков, оны кулаки». И тут у нас у селе многих забрали на машину, увезли, так и по сей день нема. Не кулаки были, оны своей семьей работали. Не то, что оны там держали людей чи как. Говорять русские, что мол оны держалй там людей, не платили. Это просто семья, своих детей имеют пять-щесть человек, батька, матка. Тогда ж как рабы у степи, утром у степ, увечери домой. Семьи так работали, чтобы было.
Ну, его заберуть, посодють, отвезли, а хозяйство осталось. А эты, ша глота эта, разбирали это хозяйство. Эты бедняки, которые разбирали богатеньких этых, что забрали их и семьи, имущество делють, забирають. Хозяйства разобрали, а надо ж работать, оны ж работать не хочуть. Что такое съедобное поели, а какие там кони — продали, выкинули, выгнали бо надо ж кормить, ухаживать. Кулак же ухаживал, он не спал никогда, этый кулак.
И что вы думаете, оны у голод поумирали еще первые. Ни один не остался живой, и ни у кого ничего нема. Если какой хучь ребенок остался с их один, не сдобровал, не сдобровал, нет, не сдобровал.
См. и другие записи.: http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2016_12/Content/Publication6_6499/Default.aspx
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2017-02-17 05:59 pm (UTC)А стал еврейским
стыдоба))
no subject
Date: 2017-02-17 09:48 pm (UTC)А в Киликском районе возле границы..
Там, недалеко, кстати, в Измаиле мой отец жил моложденьким, пока перед войной не пришли русские...
no subject
Date: 2017-02-18 05:42 am (UTC)Выкинули после 17го
Потом Гитлер пришел на разборки)))
no subject
Date: 2017-02-19 08:27 am (UTC)no subject
Date: 2017-02-19 08:28 am (UTC)http://sokolov9686.livejournal.com/2477596.html
пацан грузит пристава)))
врет как дышит правда