al391

Дени Дидро - писатель, философ-просветитель, основавший первую в мире «Энциклопедию, или Толковый словарь наук, искусств и ремёсел» (1751). Вместе с Вольтером, Руссо, Монтескьё, Д’Аламбером и другими энциклопедистами, Дидро был идеологом третьего сословия и создателем тех идей Просветительного века, которые подготовили умы к Французской революции. Иностранный почётный член Петербургской академии наук, жил - по приглашению Екатерины II - в России в 1773-1774 гг.

Из письма жене (про встречи с Екатериной Великой:

"Едва я приехал в Петербург, как негодяи стали писать из Парижа, а другиe негодяи—повторять в Петербурге, что я приехал не для того, чтобы отблагодарить государыню за ея прежния благодеяния, а чтобы выпросить еще новых; это оскорбило меня, и я сказал себе: я должен зажать рот этой сволочи. Поэтому то, когда я откланивался ея императорскому величеству, я представил ей нечто в роде прошения, в котором изложил свое наипочтеннейшее ходатайство, ничего, так-таки решительно ничего, не прибавлять к ея прежним милостям, дабы не оскорбить мое сердце. Как я и ожидал, она спросила о причине такой просьбы. „Я делаю это", отвечал я, „ради ваших подданных и моих соотечественников; ваших подданных я не желал бы оставить в том убеждении, о котором они имели низость намекать и мне, то есть, что не благодарность, а тайный разчет на новыя выгоды подвинул меня на путешествие; я непременно хочу разубедить их в этом и прошу ваше величество оказать мне тут свою помощь; в отношении же моих соотечественников, я хочу сохранить полную свободу слова: когда я буду говорить им правду о вашем величестве, пусть не думают они, что то говорит голос благодарности, всегда подозрительный. Мне гораздо приятнее заслужить общее доверие, когда я стану превозносить ваши великия достоинства, чем иметь лишния деньги". „А вы богаты?" спросила она. „Нет, не богат, государыня, но я доволен, и это самое главное". „Что ж мне сделать для вас?" „Многое: во первых, ваше величество не пожелаете отнять у меня два-три года жизни, которыми я вам же обязан, и уплатить расходы по моему путешествию, пребыванию здесь и возвращению, впрочем имея в виду, что философ путешествует не как знатный барин". Она сказала мне: „Сколько же вы хотите?" „Я думаю, что полутора тысячи рублей будет довольно". „Я дам вам три тысячи". „Во вторых, ваше величество дадите мне какую-нибудь безделку, ценную лишь потому, что она была в вашем употреблении". „Я согласна, но скажите мне, какую безделку вы хотите получить". Я отвечал: „Вашу чашку с блюдечком". „Нет, она разобьется, и вам же будет жалко; я приберу что-нибудь другое". „В третьих, ваше величество дадите мне какого-нибудь провожатаго, который доставит меня здраво и невредимо домой, или скорее—в Гагу, где я пробуду три месяца, исполняя поручения вашего величества. „Это будет исполнено". „Вчетвертых, ваше величество разрешите мне прибегнуть к вам в том случае, если я впаду в разорение, вследствие ли действий правительства, или по какой другой причине". На этот пункт она

отвечала мне: „Друг мой (так она и сказала), разсчитывайте на меня, я всегда при всяком случае готова вам помочь". Ты поймешь, что такая доброта вызвала горячия слезы на мои глаза; она тоже почти заплакала. Вечер этот был самый приятный для нас обоих: она сказала это Гримму, котораго принимала после меня. „Так вы скоро едите?" прибавила она. „Если ваше величество позволите". „Да вместо того, чтоб уезжать, отчего бы вам не выписать сюда ваше семейство?" „О, государыня", отвечал я, „моя жена очень немолода и очень болезненная женщина, и с нами живет ея сестра, которой скоро будет восемьдесят лет! „Она ничего на это не отвечала. „Когда же вы едете?" „Когда позволит время года". „Так не прощайтесь же со мною: прощанье наводит грусть". Вслед за тем она велела приготовить новенькую английскую карету, в которой я мог и сидеть, и лежать как в постели, и снабдила меня всем, что необходимо для моего удобства и спокойствия в пути. Она стала искать между своих офицеров такого, который был бы мне по вкусу, и наконец выбрала одного очень любезнаго и порядочнаго человека, умнаго и образованнаго. Мне хотелось бы подарить ему мои часы. Как ты думаешь об этом? Этот господин, служащий в коллегии или в комитете иностранных поселенцев и в канцелярии князя Орлова, оказывал мне всевозможныя одолжения. Скажи мне, что ты думаешь об этом намерении, я так и поступлю, только отвечай сейчас же. Накануне моего отъезда, государыня сказала Гримму: „Я в восхищении, я думала, думала, и наконец, вспомнила об одной вещи, которая была у меня в употреблении, и которая доставит удовольствие Дидро".

„Утром в день моего отъезда она явилась среди своего двора с кольцом на пальце, и сказала одному из своих приближенных: „Возьмите это кольцо и отнесите его от моего имени г. Дидро; скажите ему, что я носила его. Это безделка, как он и просил, но я уверена, что она доставит ему удовольствие". В этом кольце был резной камень с изображением императрицы. Надобно тебе сказать, когда я попросил у нея какую-нибудь безделку и упомянул о чашке и блюдечке, то прибавил также: „или резной камень", и она мне ответила: „Да, был у меня отличный, да я отдала его князю Орлову". Я отвечал: „Можно у него вытребовать". „Я никогда не требую обратно того, что дам
раз". „Как, государыня вы соблюдаете такия церемонии с друзьями"? Она улыбнулась. — Голубушка, я затрудняюсь излагать продолжение этого разговора и чувствую что душе моей становится неловко. Эта женщина также добра, как и велика: надо тебе знать, что князь Орлов был ея фаворитом; впрочем выбор ея был прекрасный; это человек возвышенной души, да и четверо братьев его стоят его: они-то и возвели Екатерину на престол.

„Вот, голубушка, как ведутся беседы с императрицей Российскою, и передаваемый мною разговор подобен шестидесяти другим, которые ему предшествовали.
Та прекрасная карета, которая была для меня сделана, сломалась в Митаве, то есть, в 230 лье от Петербурга"....