al391

(из С. Климова - http://socreal.fom.ru/?link=ARTICLE&aid=537)

Опираясь на ресурсно-деятельностный подход, мы исследуем действия конкретного “героя” (в нашем случае – фермера) в конкретном социокультурном поле. Это поле представляет собой нормативные и ценностно-рациональные структуры взаимодействующих субъектов (фермер - наемные работники - партнеры по бизнесу - чиновники - банкиры и пр.). Каждый из этих субъектов обладает определенным набором ресурсов и пытается с их помощью решить ситуативные и стратегические проблемы.
К экономическим ресурсам фермеров можно отнести прежде всего кубанскую землю, которой крестьяне пользуются отчасти на правах собственности, отчасти - аренды, а также орудия труда. Более или менее полный комплект сельскохозяйственной техники получили в ходе приватизации, помимо земельного надела, главным образом директора совхозов, председатели колхозов или главные специалисты. Эта техника к сегодняшнему дню устарела и морально, и физически, но еще может использоваться не только по прямому назначению, но и в качестве залога.
Сейчас, через 20 лет после фактического прекращения деятельности большинства колхозов, те из бывших колхозников, кто устоял как экономический субъект (не ушел на заработки в город, не умер и не спился), благодаря национальному проекту “Развитие АПК” получили возможность приобрести новую технику и скот. Здесь важно обратить внимание на то, что институциональные ресурсы, обусловленные прежним статусом, конвертировались в экономический ресурс (впрочем, этот процесс шел не только в селах). Удивительно, что пригодным для конвертации оказался даже статус рядового колхозника. Именно колхозники получили земельные паи, позволившие одним - тем, кто не смог выделить пай, - регулярно получать в натуральном виде компенсацию за него от арендаторов, а другим - тем, кто добился выделения пая, -заложить основу своего материального благополучия. Конечно, натуральное выделение земельных паев, особенно в черно- ^ земных районах России, было крайне трудным делом, но это - другая история.
К социальным можно отнести институциональные ресурсы, в первую очередь новый социально-экономический статус крестьян-фермеров - они стали реальными собственниками земли. Крестьянин-сельхозпроизводитель, в отличие от работника колхоза или совхоза, выполнявшего какую-либо одну функцию, является полноценным субъектом социально-экономической деятельности в своем хозяйстве.
Институциональными ресурсами обеспечивают крестьян и меры государственной поддержки сельского хозяйства, которые начали недавно осуществляться. Эти меры (низкие налоги, компенсации затрат на приобретение орудий и средств труда, льготные кредиты и пр.) приобрели системный характер с началом действия национального проекта “Развитие АПК”.
Доступность рынков сбыта - это в первую очередь экономический ресурс, но, говоря о нем, следует учитывать значимую институциональную составляющую: дружественны ли институты, обеспечивающие рынки сбыта, мелкому сельхозпроизводителю, или существуют барьеры, делающие эти рынки практически недоступными?
Социальными ресурсами являются социальные сети (от деловых, более или менее формализованных связей до первичных отношений – соседских, родственных). Как оказалось, сети важны не только как ресурс непосредственной взаимопомощи, но и тогда, когда нужно встраивать свое хозяйство в нормативные рамки, установленные другими акторами: государством, местными властями, банками и др. Соседские связи позволяют обмениваться материальными ресурсами (например, совместно использовать сельскохозяйственную технику на основе бартерных обменов или за деньги); приобретать новые знания и навыки в агротехнике; получать информацию о рынках сбыта и источниках сырья.
Особая роль в ведении мелкотоварного сельскохозяйственного производства принадлежит семейным связям. Оптимальный вариант, как показывает практика, таков: муж – глава хозяйства, жена – бухгалтер, дети – помощники и наследники. Без какого-либо из этих элементов хозяйство становится крайне неустойчивым: хозяин один просто не в состоянии успеть вовремя и в соответствии с правилами агротехники вести и все полевые работы, и бухгалтерию хозяйства. Если нет детей или они не хотят продолжать дело родителей, хозяйство сразу оказывается лишенным не только рабочих рук и хозяйского отношения к делу, но и перспективы.
Властные (административные) ресурсы были значимы уже на первых этапах приватизации в сельском хозяйстве. Хорошие земельные участки, технику разорившихся колхозов, институциональную поддержку (например в виде льготных кредитов) смогли получить в первую очередь те фермеры, которые в прошлом занимали первые посты в колхозах или совхозах, либо чиновники, по каким-то причинам ушедшие из учреждений в самостоятельный сельскохозяйственный бизнес. Остаются значимыми властные ресурсы и сейчас. Люди при должностях в аппарате власти, имеющие свое хозяйство, первыми узнают о новых возможностях (например, об инициативах краевых или федеральных властей по поддержке сельского хозяйства, о семенах, удобрениях и т. д.); они имеют связи на рынках сбыта; им легче получить консультации или помощь профессионалов – инженеров, агрономов, зоотехников.
Символические

История мелкого собственника

неформальный статус, основанный на авторитете. Авторитет позволяет крестьянам формировать экономические стратегии (иногда долгосрочные), основанные на доверии. Например, для того чтобы кредитный кооператив дал кредит фермерскому хозяйству, нужен не только залог (его в некоторых случаях может не быть или он может быть недостаточным), но и статус “своего человека, которому можно доверять”. Символические ресурсы конвертируются в другие виды ресурсов и потому ценятся крестьянами.

Квалификационный ресурс – это базовое сельскохозяйственное (либо смежное с ним) образование и умение приобрести специальные знания и получить информацию. Крестьяне не могут успешно вести хозяйство, если не имеют возможности оперативно узнавать о новых семенах, сортах растений или породах скота, удобрениях, средствах защиты растений (и сравнительных ценах на все это), рынках сбыта, возможностях получать кредиты и субсидии, возможностях правовой защиты своих интересов и пр.

Личностные ресурсы – это определенные социально-психологические особенности и характеристики мотивации деятельности. Например, чтобы принять экономически правильное решение о покупке дорогостоящей сельскохозяйственной техники, нужно не только знать правила получения кредита, альтернативные варианты получения доступа к нужной технике (лизинг и т.д.), но и понимать, окупятся ли расходы, и если да, то через какой срок. А здесь нужна уже не только экономическая, но и социальная компетентность. Последняя напрямую влияет и на рентабельность повседневной производственной деятельности крестьянина, во многом зависящую от того, способен ли он налаживать и удерживать связи с оптовыми торговцами и переработчиками сельхозпродукции. Вопрос, в какой мере этот вид ресурсов можно отнести к квалификационным, а в какой – к личностным, не имеет однозначного решения. С одной стороны, эти навыки можно приобрести, а с другой – не все люди готовы ими овладеть, даже при наличии такой возможности.

Физиологические ресурсы – это прежде всего крепкое здоровье и трезвый образ жизни. Здоровье и трезвость не только позволяют работать физически на земле, но и использовать другие виды ресурсов. Те же кредиты в кооперативе или в банке не сможет получить человек, о котором известно, что он серьезно болен или имеет склонность к алкоголю. Стоит сказать в связи с этим, что фермерство – это преимущественно мужское дело, хотя нам встретились несколько успешных женщин, возглавляющих хозяйство.

В ходе наших социологических экспедиций в Краснодарский край мы попытались ответить на вопрос: чем отличаются способы жить, работать и зарабатывать деньги у фермеров одного региона и каковы причины этих различий. Для этого мы обратились к историям конкретных людей – фермеров-сельхозпроизводителей Кубани, акцентируя внимание на ресурсах, которые они мобилизуют для достижения успеха.

Успешные хозяйства фермеров-капиталистов

“Капиталистами” мы назвали тех фермеров, которые имеют в собственности или в аренде довольно большой участок земли (от сотни до нескольких тысяч гектаров), на котором можно вести товарное сельскохозяйственное производство, более или менее полный комплект современной высокопроизводительной сельскохозяйственной техники, наемных работников (от нескольких человек до нескольких десятков). Наши герои успешно ведут свое хозяйство.

Латифундист. Прошлый опыт и хозяйственная стратегия

Сергей Анатольевич – успешный фермер. В советском прошлом он получил специальность технолога пищевого производства и работал как заготовитель. Пришел в сельскохозяйственное производство, имея опыт посреднической деятельности. Стать крупным сельхозпроизводителем Сергею Анатольевичу помогли знания о том, как на практике функционирует негосударственный сегмент производства, переработки и сбыта сельхозпродукции. Важнейшим ресурсом стали для него связи и деловые контакты в этом сегменте, расширяющиеся по мере роста хозяйства. В 91-м году наш герой работал как хозяин ИЧП, в котором, кроме него, было три человека: бухгалтер, водитель и заготовитель. Вот как он рассказывает о “первоначальном накоплении” своего капитала.

“Купил – продал. Купил в колхозе подсолнечник, переработал его в ассоциации «Соя», и с рубля получил много – хватило купить мельницу. Потом мельница зарабатывала. Поменял муку на трактор, трактор отдал в аренду в колхоз. Так вот потихоньку, потихоньку. За 200 тысяч купили ферму. Ферму заполнили, бычков продали”.

Особенность начального этапа его хозяйствования – способность работать одновременно в двух-трех смежных производствах и присматриваться к четвертому, оценивая каждое с точки зрения текущей и будущей конъюнктуры.

Деловую стратегию этого фермера можно обозначить формулой: все, что может приносить доход, должно приносить доход. И неважно, какой это доход: большой или поменьше, в денежной или товарной форме, от производства или непроизводственной деятельности.

Десять лет назад мало кто занимался свиноводством. Сергей Анатольевич завел свою свиноферму – тогда этот бизнес оказался выгодным. Нашли применение отходы мукомольного производства: фермер стал торговать кормами для свиней и птиц. Намечающийся кризис перепроизводства свинины фермер почувствовал тогда, когда другие только начинали заводить свиней, и свернул это направление. Доминанта его хозяйственного мышления – постоянное соотнесение затрат и результатов и оперативное перепрофилирование производства. Как только перестали давать прибыль мельница и пекарня, он немедленно с ними расстался. К 2006 году он решил, что наиболее рентабельным бизнесом может быть производство пшеницы.

“Мука – сейчас неактуально, нет там экономики. А порой убыточно: на рынок заходят другие монстры. Чтобы не разориться, мы в аграрный бизнес больше средств передвинули. Пусть там один раз в год оборот, но от 100 до 300 процентов прибыли дает. Поэтому мы там”.

Но не только предпринимательская интуиция, способность предугадывать рыночную конъюнктуру оказала добрую услугу Сергею Анатольевичу на этапе первоначального накопления его капитала. В своем рассказе о тех временах он и его жена Лариса упоминали о немонетарных способах расчета с должниками и партнерами. Такие способы, как оказалось, приносили выгоду и тогда, когда расчет производился за долги, и тогда, когда один товар менялся на другой. Особенно когда таким товаром оказывалась земля.

“Сергей Анатольевич: Кто-то не рассчитался – отдали трактором.

Лариса: Потом, не рассчитались – забрали 30 поросят.

Сергей Анатольевич: А оборотных средств у меня было достаточно, они все просят: дай нам денег. Денег занимаешь, а урожай не успел забрать – все раздал за долги. Он говорит: «Хочешь – телят возьми». А куда их ставить? Пришлось купить ферму.”

Повезло Сергею Анатольевичу и с землей. На большей части земель сельхозназначения в районе, где он живет, слой чернозема невелик – около 25 сантиметров, дальше идет галечный слой. На принадлежащих же ему землях толщина черноземного слоя – 2 метра. От ответа на вопрос о том, сколько у него земли, он уклонился, но сказал, что начал со 100 гектаров. По некоторым косвенным признакам (количество сельхозтехники, объемы продаж зерновых культур) можно предположить, что он владеет не менее чем тысячей гектаров земли.

Жена Сергея Анатольевича Лариса – главный бухгалтер и главный “человеческий капитал” в хозяйстве – разделяет хозяйственную стратегию мужа и не просто помогает, но работает рядом с ним. Жена-бухгалтер при муже, который занимается преимущественно производством, – типичное распределение функций в успешном фермерском хозяйстве. Почему так сложилось? Причин, по-видимому, две. Во-первых, жене, безусловно, можно доверять. Во-вторых, наверное, теоретически можно найти квалифицированного бухгалтера, который будет заботиться об экономическом успехе чужого хозяйства как о своем, но такой специалист слишком дорого стоит.

* * *

Анатолий Иванович – мелкий собственник. Своей земли у него всего 5 гектаров, да еще 90 в аренде. Он живет в районе, где черноземы ближе к воде, что позволяет эффективно заниматься овощеводством.

Хозяйство Анатолия Ивановича – одно из самых рентабельных в районе. Он выращивает лук и картофель, зерновые – по севообороту. Богатый чернозем, судя по словам фермера, используется в хозяйстве максимально эффективно: своевременный полив, своевременная и качественная обработка.

Хозяйственная стратегия Анатолия Ивановича в целом похожа на ту, которую реализует Сергей Анатольевич. Сходство – в жесткой ориентации на максимальную эффективность хозяйства, культуру производства, расчет соотношения расходов и доходов.

“Я поднял… 100 центнеров с гектара поднял кукурузы. Ребята подняли по 15, по 35 – потолок. А на тот год, обмыс-лив свои все недостатки, я 150 получу, я могу даже с Вами поспорить. Если он поднимает высокий урожай, подойди, посмотри, почему он подымает, а ты – нет”.

На полевом стане Анатолия Ивановича возникает ощущение, что пунктуальное соблюдение технологий – главное условие его успешного хозяйствования. Его трактора стоят, будто на выставке, никогда не скажешь, что они только что приехали с поля. На одежде самого Анатолия Ивановича, его сына и механика нет следов машинного масла, хотя они, во всяком случае – последние двое, постоянно работают с техникой.

“У нас так: за техникой мы следим идеально. Не дай бог масло закапает или еще что-нибудь… потому что масло – это деньги стоит”.

Кажется, что картошка, аккуратно упакованная в сетки и уложенная в хранилище, не выкопана только что из земли, а привезена из супермаркета.

Правило, которое декларирует Анатолий Иванович: лучше эффективно вести небольшое хозяйство, чем расширять его, рискуя эффективностью. Впрочем, в наш осенний приезд он, хотя и подтверждал в разговоре с нами свою приверженность этому правилу, все же говорил о том, что земли маловато.

“Я несу ту ношу, которую я могу вынести. Конечно, уже на сегодняшний день, че там льстить, хотелось бы прибавки, земельки хотелось, потому что техники набрали хорошей…”

Анатолий Иванович, в отличие от Сергея Анатольевича, не склонен оперативно менять направление своей деятельности вслед за конъюнктурой. Впрочем, возможно, это потому, что конъюнктура ему пока благоволит. Но его ресурсы – трудолюбие, современная агротехника, экономический расчет – могут в какой-то момент не сработать, если конкуренты (к примеру, зарубежные) окажутся сильнее. Его хозяйство действительно маленькое, и он менее экономически агрессивен, чем Сергей Анатольевич, потому что расширение хозяйства повлечет потерю хозяйского контроля, а еще потому, что свободной земли в районе нет. Его хозяйственные усилия в основном направлены на интенсификацию хозяйства, но пределы интенсификации тоже есть.

Сам Анатолий Иванович не упоминал о своих трудностях, но его сосед и партнер по кредитному кооперативу рассказал, что наш фермер уже достиг предела в своем экономическом развитии. Он захотел купить новый трактор “Джон Дир”, но ни свободных денег, ни имущества для залога у него нет. Та техника, которую он купил, уже в залоге. Председатель кредитного кооператива предложил ему такой вариант: трактор будет куплен на кооператив и отдан Анатолию Ивановичу в аренду. Тот пять лет будет платить за аренду, проценты по кредиту и часть стоимости трактора. Через пять лет выкупит трактор за остаточную стоимость, если, конечно, к тому времени не разорится. Оборотная сторона интенсивного ведения небольшого хозяйства - отсутствие свободных средств даже на короткий срок.

Хозяйская рачительность Анатолия Ивановича обеспечивается главным образом членами семьи. В хозяйстве работают три сына-наследника. Между ними поделены сферы деятельности: один отвечает за порядок на полях, второй -за обслуживание техники, а третий взаимодействует с внешним миром, ведет экономику хозяйства. Никто из них не планирует переезжать в город, все выбрали сельскохозяйственные специальности. Получилось, что хозяйственный успех фермера обеспечил ему не только материальное благополучие, но и долгосрочную перспективу: земля, налаженная технология, рынки сбыта перейдут к сыновьям, которые хотят и могут со всем этим работать.

Далеко не все фермеры, с которыми мы познакомились, смогли сделать работу в своем хозяйстве привлекательной для детей и обрести, таким образом, важнейший ресурс развития в логике “семейного предприятия”, к которой склонны многие. Отказ детей наследовать занятие сельскохозяйственным производством лишает фермеров не только рабочих рук и хозяйского взгляда, но и смысла работы, выходящего за границы сегодняшнего материального успеха.

Отношения Анатолия Ивановича с наемными работниками вполне укладываются в логику “семейного предприятия”: работают по найму друзья детей, знакомые или соседи. О том, чтобы нанимать чужих людей, да еще заочно, как это делает Сергей Анатольевич, речи не шло. Напротив, Анатолий Иванович подчеркивал, что он может доверить технику только тем, кого лично знает и с кем особые отношения (например друзья сыновей).

Анатолий Иванович - заслуженный работник сельского хозяйства и депутат районного совета. Статус работает на него, обеспечивает дополнительные преференции - в виде приглашений на выставки, информации о новых семенах, удобрениях, технике и пр. Возможно, его депутатский статус, стремление к известности - это не только понятное честолюбие успешного человека, но и надежда на то, что данные символические ресурсы помогут ему выстоять, если отношения с конкурентами-соседями вдруг осложнятся.

* * *

При советской власти Анатолий Иванович работал в колхозе, потом, получив на паи землю, объединился с соседом, чтобы эффективнее использовать технику, которая была у каждого. Видимо, первоначально схема отношений складывалась примерно так, как у Сергея Анатольевича с соседями-фермерами: какая-то техника используется сообща, по очереди; какая-то – за отработку. Но на тот момент кооперация для Анатолия Ивановича была вынужденным шагом в условиях дефицита ресурсов. Как только он немного разбогател, тут же отказался от сотрудничества с соседом.

“У нас не было денег, не было техники. Объединились, поработали в объединении пять лет, а потом разъединились. Мы объединились, чтобы друг другу помочь. Техникой. А потом мы уже поднялись, и каждый стал сам”.

Если Сергей Анатольевич к тому времени, когда начал фермерствовать, имел предпринимательский опыт, Анатолию Ивановичу и предпринимательству, и эффективному хозяйствованию пришлось учиться “по ходу дела”.

“Здесь нужно быть и экономистом, хорошим агрономом. Если даже не хороший агроном, надо ездить на сессии, надо ездить на конференции. Надо идти в ногу с наукой, с прогрессом – тогда ты выживешь”.

* * *

Анатолий Иванович, как и Сергей Анатольевич, не упустил шанса, который предоставил ему нацпроект “Развитие АПК”. Он не жалеет денег на современную технику.

“Когда на своих деньгах работали, у нас была техника старенькая. Один трактор, одна сажалка, одна тележка, один плужок. Сейчас у меня плуги все немецкие, опрыскиватели все немецкие, поливные установки все немецкие, двигателя поливных все немецкие. И сейчас покажу, какой уровень. Сейчас на поля повезу. Увидите, что у меня уровень сильный. Будет очень красиво”.

Кредитный кооператив, услугами которого сегодня пользуется Анатолий Иванович, до начала действия нацпроекта “Развитие АПК” работал на свои деньги. Его создали “довольно-таки не бедные люди”, поэтому не было проблем с невозвратами кредитов. Анатолий Иванович отмечает, что для него важна и коммуникативная функция кооператива.

“И потом мы подобрались ребята такие, что друг другу помогаем, хорошие на отдачу, у нас все прозрачно, дефицит друг от друга не скрываем. Друг у друга учимся: они у меня, я у них”.

Институциональные ресурсы (членство в кредитном кооперативе, возможность покупать в кредит лучшую сельхозтехнику, семена, удобрения, получать субсидии и пр.) Анатолий Иванович использует активно. Но хозяйствует он осторожно: начал брать большие кредиты только тогда, когда смог обеспечить стабильные рынки сбыта, когда понял, какая нужна технология, чтобы выращивать большие урожаи, какая техника нужна под эту технологию.

“Интервьюер: Вы не первый раз кредит берете в кооперативе?

Анатолий Иванович: Каждый год беру. Миллион брал, полтора. В этом году взял три. Купил пять поливных машин, эти двигатели – они стоят 800 тысяч. Каждая катушка – полтора миллиона. Каждый двигатель, каждый опрыскиватель закупил.”

У Анатолия Ивановича есть постоянные каналы сбыта выращенного, есть снабженческо-сбытовой кооператив, через который он получает необходимое оборудование, семена и удобрения. Ему не нужно постоянно отслеживать конъюнктуру на рынке, поэтому он сосредоточен на производстве. Однако именно отсутствие навыков работы на рынке может создать ему трудности, если он по каким-то причинам не сможет сотрудничать с кооперативами, которые сейчас оказывают ему соответствующие услуги.

* * *

Когда мы приехали к Анатолию Ивановичу во второй раз осенью 2007 года, оказалось, что год для него был удачным. Он приобрел через кооператив еще технику, смог заплатить приличную зарплату наемным работникам, что стало для него предметом особой гордости.

“Анатолий Иванович: Все работяги у меня купили японские машины. Все. Зарплата была от 25 до 70 тысяч в месяц. В сезон. Отработали все, все довольны, все купили машины, купили в дом кондиционеры, отремонтировали квартиры, у кого есть.

“Интервьюер: Это вот их машины?

Анатолий Иванович: Да”.

Анатолий Иванович ревниво прислушивался к нашему разговору с одним из работников, и когда выяснилось, что у того своей машины еще нет, вступил в беседу, напомнив, что в распоряжении нашего собеседника есть хозяйский автомобиль, который он может использовать и для личных нужд.

Наемные работники Анатолия Ивановича не только получают зарплату и еду на полевом стане, но и пользуются плодами небольшого подсобного хозяйства – сада и огорода.

Анатолий Иванович: Мы сейчас подсаживаем сад, разбиваем до конца. Это для себя. Для души. Это для людей, вот у меня весь сезон в яблоках, вот малины, клубники – любые ягоды. Потому что мы вышли покурить сюда – и тут же покушали. Клубники просто в этом году собрали тонны три. Малины…

Интервьюер: А куда дели?

Анатолий Иванович: Так извините, каждый взял по четыре ведра домой, по пять ведер – вот она расходится. Плюс друзья приезжают, многие знают, что у нас клубника, – приезжают и берут. Ну а почему не поделиться? Это ж не нажива. Это ж для удовольствия”.

* * *

Итак, два успешных фермера похожи в том, что они сохраняют главную специализацию своих хозяйств и постоянно совершенствуются в ней. Но Сергей Анатольевич более гибок, он стремится “играть на нескольких досках” – и пока выигрывает. Масштабы хозяйства ему это позволяют. Он может нанимать работников, выстраивая с ними безличные отношения; но предоставлять им “социальный пакет” в виде премий автомобилями он не считает нужным. Анатолий Иванович последовательно реализует стратегию “семейного хозяйства”: у него работают только свои.

Оба фермера способны соотносить затраты и результаты, что позволяет им, с одной стороны, рисковать, а с другой – осознавать масштабы рисков. Оба стремятся к новому знанию, демонстрируют установку на непрерывное получение информации, открытость мировому опыту. Оба сознают ценность социальных сетей и стремятся их сохранить. Вместе с тем Сергей Анатольевич способен “поглощать” менее успешные хозяйства соседей, а у Анатолия Ивановича нет ни таких ресурсов, ни такой хозяйственной агрессивности.

Сергей Анатольевич без сожаления расставался с тем или иным имуществом, как только менялась конъюнктура. Анатолий Иванович же пока только накапливает ресурсы. “Лишних” направлений деятельности (например фермы) у него нет, если не считать сада “для души”.

О тех, кто выбывает из гонки

Не все крестьяне и не всегда могут воспользоваться институциональными ресурсами. Причины этого тоже могут быть институциональными и индивидуальными.

Институциональные препятствия к пользованию институциональными же ресурсами возникают, например, в тех случаях, когда правила получения льгот и субсидий таковы, что крестьянину дешевле от них отказаться; скорость и направления изменений этих правил настолько непредсказуемы, что отследить их невозможно. Институциональные преграды для пользования институциональными ресурсами возникают в локальных схемах властного или экономического взаимодействия. Например, контроль над расходованием средств, получаемых крестьянином в виде субсидий на приобретение орудий труда, может быть настолько плотным, что само субсидирование утрачивает смысл; орудия и средства труда, покупаемые за безналичный расчет (и потому субсидируемые), бывают дороже тех, что можно купить за наличные. Необходимость давать взятки чиновникам для того, чтобы получить кредиты или субсидии, тоже можно отнести к институциональным преградам.

* * *

Выводы

Во время двух командировок в южные районы России нам довелось пообщаться почти с сорока фермерами. Для нашей “портретной галереи” мы выбрали тех, чьи жизненные траектории наиболее показательны с точки зрения того, как крестьяне мобилизуют доступные им ресурсы в стремлении к хозяйственному успеху.

Для всех фермеров базовым ресурсом стал институциональный: землю и средства труда они получили благодаря либеральным экономическим реформам начала 90-х и нацпроекту “Развитие АПК”, который начал действовать в 2006 году. Однако вместе с институциональными возможностями они получили и институциональные проблемы. Дело в том, что правила пользования льготными государственными кредитами настолько сложны и так часто меняются, что не всегда крестьяне, не имеющие навыков работы с информацией вообще и с экономической – в частности, могут в них разобраться. И отсутствие таких навыков оборачивается для них весьма существенными денежными потерями.

Институциональными ресурсами не могут воспользоваться крестьяне, которые не имеют другого важного ресурса: социальных связей. О появлении тех или иных институциональных возможностей сельские жители узнают не из СМИ, а от знакомых, родственников, односельчан или чиновников местных администраций. Последние информируют мелких сельхозпроизводителей о разного рода властных новациях, как правило, посредством цепочки непосредственных контактов. Однако социальные связи нужны не только для получения информации, но и для решения многочисленных хозяйственных задач, и те крестьяне, которые могут мобилизовать такой ресурс, как социальные связи, существенно выигрывают по сравнению с одиночками.

Два наших героя с неудачным опытом хозяйствования имели те же самые институциональные ресурсы, что и успешные фермеры, но у них не было социальных связей, которые они могли бы задействовать в решении многочисленных проблем на всех этапах производства и реализации сельхозпродукции.

Очевидна и меньшая компетентность “проигравших”. Крестьянин-сельхозпроизводитель, в отличие от колхозника, должен иметь знания не только в области аграрного производства, но и экономические, и правовые, и социальные, и даже политические знания.

Некоторые наши собеседники из числа успешных фермеров полагают, что было бы разумным “ограничивать суверенитет” на своей земле тех, кто терпит неудачи, таким образом: какая-то внешняя структура (например, сбытовой кооператив) дает им семена, средства защиты, берет на себя агротехническое обслуживание и реализацию. Фермер работает только так, как ему сказали, выращивает то, что велено, и передает выращенное в эту сбытовую структуру. Но судя по тому, что разорившиеся фермеры предпочитают идти в наемные работники, а свою землю сдавать в аренду или даже продолжать обрабатывать ее себе в убыток, мало кому понравится идея стать частичным работником на своей земле. Кажется, причин здесь две: первая - отказаться от статуса хозяина и вернуться к ненавистной частичности по советскому образцу некоторым крестьянам очень трудно. Вторая причина - надежда на то, что конъюнктура на рынке сельхозпродукции изменится; в аграрной политике правительства сменятся акценты - в пользу поддержки отечественного производителя; появится эффективная инфраструктура переработки и сбыта сельхозпродукции; власти начнут поддерживать малый бизнес на селе. И тогда у сегодняшних неудачников появятся шансы мобилизовать свои силы и ресурсы.

Во многом успех или неудача мелких и средних сельхозпроизводителей зависит и от политики местных администраций, которые улавливают “сигналы сверху” и в соответствии со своим пониманием политики центра (и собственных интересов) либо поддерживают фермеров и хозяев ЛПХ, либо больше благоволят хозяевам крупных агрохолдингов. Возможности поддержать малый бизнес на селе у местных чиновников большие. Они могут предоставлять информацию о том, где и какие семена (или молодняк скота) разумнее покупать; организовывать обучение современным зоотехническим и агрономическим методам; помогать в оформлении многочисленных документов на кредиты и субсидии и т. п. Оказать давление на фермеров и хозяев ЛПХ тоже легко. Испытанный в городах на малом бизнесе метод “проверок на уничтожение” работает в селах еще более эффективно.