"Новая газета": Рамзан Кадыров нарушил главное условие «чеченского контракта» с Москвой.

[al391]

Рамзан Кадыров нарушил главное условие «чеченского контракта» с Москвой. Под его властью республика снова перестала быть частью России

Накануне выборов главы Чечни международная правозащитная организация Human Rights Watch (HRW) выпустила доклад «Как по минному полю».

В эпиграф доклада вынесена цитата из интервью с жительницей Чечни: «Когда вспоминаешь войну, понимаешь: тогда у нас было меньше страха, чем сейчас. Страх бомбы, пули — мы с этим жили, я могла, могу с этим жить… но с таким постоянным давлением, унижением жутким, не могу, просто не могу, перед собой стыдно… строят меня каждый день, заставляют ходить по ниточке. Мое человеческое достоинство отнимают по кусочку каждый день… Каждый день ходить, как по минному полю, всегда везде оглядываться, ждать опасности, ждать, что заберут тебя…»

Доклад обобщает широко распространившуюся за последние полтора года в республике практику подавления инакомыслия. Автор доклада, программный директор HRW по России Татьяна Локшина, собрала и описала случаи похищения, незаконного удержания, избиения и устрашения граждан России, живущих в Чечне и за ее пределами Почти всех этих людей таким образом принудили к публичным извинениям перед главой Чечни Рамзаном Кадыровым. Далеко не все известные правозащитникам случаи вошли в доклад. Татьяна Локшина опросила 43 респондентов (часть из них — на условиях анонимности) и принимала решение о публикации тех или иных фактов, руководствуясь в первую очередь соображениями безопасности своих собеседников.

Раздел, посвященный случаям воспрепятствования журналистской деятельности, свидетельствует о том, что объективное освещение чеченской действительности за последние полтора года стало практически невозможным. Можно ли считать легитимными выборы главы Чеченской Республики в таких условиях?

Но этот вопрос — не единственный и даже не главный, который поднимает автор доклада. Параллельно с освещением практики репрессий Татьяна Локшина приводит примеры того, как трансформировалась реакция федеральной власти (президента Путина в частности) на эти репрессии. И тем самым автор доклада ставит самый важный «чеченский вопрос» — о содержательном исчерпании контракта, который Кремль заключил десять лет назад с Рамзаном Кадыровым.

Контракт с Кадыровым исчерпан

У контракта, главная цель которого — полная лояльность Чечни, были две основные задачи:

1. борьба с чеченским сепаратистским/террористическим подпольем;


2. восстановление разрушенных двумя войнами инфраструктуры и экономики республики.

Для ликвидации боевиков чеченским властям были делегированы беспрецедентные полномочия. Для восстановления — миллиардные вливания в респуб­ликанский бюджет. Результативность выполнения контракта Кремль оценивал до последнего времени достаточно высоко. Однако на фоне процессов, которые идут во всех регионах Северного Кавказа, заслуги Кадырова как «эффективного менеджера» стоит инвентаризировать.

Согласно данным, которые правозащитный центр «Мемориал» приводит в своем июньском докладе «Контртеррор на Северном Кавказе», для всех без исключения турбулентных регионов Северного Кавказа характерна тенденция снижения террористической активности. Этот процесс, который можно напрямую измерить сокращением потерь силовиков, начался на рубеже 2009–2010 годов. Именно тогда, при президенте Медведеве, стали проводить так называемый «новый курс», направленный «на организацию диалога с разными слоями общества, на взаимодействие с правозащитниками, на соблюдение законности в ходе контртеррористических операций, на возвращение к мирной жизни боевиков, готовых сложить оружие» (из доклада «Мемориала» «Контртеррор на Северном Кавказе»).

В первую очередь «новый курс» преду­сматривал диалог между умеренными сторонниками различных исламских течений в регионе (в основном между суфиями и салафитами). В основе этого диалога лежало понимание неизбежности процесса реисламизации, который идет в мусульманских регионах России с момента распада СССР и принятия Конституции РФ, гарантирующей свободу совести (вероисповедания). С этой точки зрения процесс реисламизации в принципе является составной частью более общего процесса — возвращения религии на постсоветские территории.

Второй составляющей «курса Медве­де­ва» стало создание так называемых адаптационных комиссий, позволяющих членам подполья вернуться к мирной жизни. Совершенно очевидно, что предтечей комиссий была масштабная чеченская амнистия, санкционированная Путиным и эффективно проведенная в Чечне еще в начале 2000-х отцом Рамзана Кадырова — Ахматом Кадыровым.

Также существенную роль в подавлении подполья сыграли независимые от политики региональных властей факторы:

1. «Имарат Кавказ» (организация, запрещенная в России), продвигавший идею создания «кавказского халифата», в практическом плане оказался утопией. Но, в свою очередь, он отказался и от идеи чеченского сепаратизма. Многие чеченские боевики, воевавшие за независимость Чечни, не разделяли повестки «Имарата», не влились в ряды мутировавшей террористической организации, отдавая предпочтение эмиграции, и неоднократно, публично, критически высказывались по поводу «Имарата».


2. Перед Олимпиадой в Сочи в регионе предсказуемо мобилизовались федеральные силовики. Агрессивные и высокорезультативные действия (в первую очередь ФСБ и НАКа) по уничтожению лидеров подполья сыграли не последнюю роль в бесславной гибели «Имарата» и снижении террористической активности на Кавказе.


3. Значительное влияние на кавказское подполье оказала война в Сирии. Она в буквальном смысле слова обескровила подполье. «Исламское государство» (террористическая организация, запрещенная в России) по многим причинам оказалось для кавказских боевиков более привлекательным, чем бесперспективный «Имарат Кавказ». Российские спецслужбы в период Олимпиады использовали «сирийский фактор» и откровенно выдавливали из страны всех желающих сложить голову на чужой войне.

В итоге сегодня мы имеем следующую статистику: в 2016 году количество убитых и раненых силовиков в Чечне снизилось в 40 раз по сравнению с 2006 годом. В Дагестане — в 13 раз по сравнению с «пиковым» 2010 годом, а в Ингушетии — в 100 с лишним раз по сравнению с «пиковым» 2009 годом. Надо отметить, что тенденция к снижению террористической угрозы в регионах Северного Кавказа демонстрирует устойчивость на протяжении семи лет. Только за прошлый год, по данным ФСБ, и без того снизившуюся террористическую активность в Северо-Кавказском регионе удалось сократить еще в 2,5 раза.

«Новый курс» не затронул только один проблемный регион Кавказа — Чечню. Тут ставку в борьбе с подпольем по-прежнему делали на принцип коллективной ответственности, введенный властями Чечни в отношении населения республики, и правовой иммунитет чеченских силовиков — это осознанная политика федерального центра. Карательные методы оказались эффективными, как, впрочем, и совершенно противоположный «чеченском подходу» «новый курс», что особенно заметно при сравнении двух регионов — Чечни и Ингушетии. Проблема в том, что негативные последствия «чеченского подхода» способны не только перечеркнуть достигнутый результат, но и возродить угрозу, с которой, собственно говоря, боролись.

Необходимость пересмотра старого контракта, исчерпавшего себя (террористическое подполье практически уничтожено, а города и села Чечни худо-
бедно, но отстроены), начали осознавать и в Москве. Но сигналы, которые после многолетнего «ура Кадырову» посылает Кремль, выглядят двусмысленно. С одной стороны, Путин лично неоднократно одергивал Рамзана. С другой — за критикой всегда следует «утешительный приз» в виде высоких государственных наград, призванных смягчить удар по самолюбию «верного пехотинца».

Самым серьезным наказанием стал «кризис доверия», когда после убийства Немцова Рамзана Кадырова перестали соединять с Владимиром Путиным.

Стресс, который пережил тогда Рамзан, выплеснулся в крайне странном февральском заявлении за месяц до своего переназначения: «Мое время прошло…»

Потом, правда, в Чечне была развернута кампания, в ходе которой все население от мала до велика умоляло совершенно в сталинском духе: не бросай нас, отец родной. Провести масштабный митинг в свою поддержку власти Чечни так и не решились (хотя попыток было несколько). Демонстрация колоссального мобилизационного ресурса в виде многотысячной толпы, используемой как фактор давления на Кремль, — это худшее, что мог сделать в тот момент Кадыров.

Чеченский абсолютизм

…25 марта Путин огласил ему «оправдательный приговор», при этом прямым текстом озвучил новое условие: «И вы, и будущие руководители республики, конечно, должны делать все для соблюдения российских законов во всех сферах нашей жизни, и я хочу это подчеркнуть, во всех сферах нашей жизни».

А 5 мая и. о. главы Чечни отчетливо дал понять: навязать ему новые правила игры не получится.

В тот день Кадыров потребовал от руководства Верховного суда Чечни уйти в отставку. Четверо судей, включая председателя суда Магомеда Каратаева и его заместителя Тахира Мурдалова, были фактически задержаны и под давлением написали заявления о сложении полномочий. Москва к такому демаршу оказалась совершенно не готова. Комментарий пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова был похож на полную капитуляцию: «Любой руководитель субъекта вправе высказывать свою точку зрения. Это не давление на суд. Он никого в отставку не отправлял. Если я не ошибаюсь, председатель суда сам написал заявление об отставке». Любого другого руководителя любого другого субъекта Федерации, осмелившегося на такую «точку зрения», смели бы немедленно. Но не здесь.

Читайте также:

Легко ли быть чеченским судьей: инфаркты в приемной Кадырова, побои, вывоз в лес под пули боевиков

Выездная комиссия Верховного суда РФ не выявила нарушений в деятельности ВС ЧР. Более того, ряд судьей в ходе работы этой комиссии написали секретные рапорта о неоднократных случаях избиений за «неправильные», с точки зрения местной власти, судебные решения. Но Москва эти факты замяла и пошла на унизительные переговоры, которые руководство Верховного суда РФ ведет даже не с Кадыровым, а всего лишь с депутатом Госдумы от Чечни Адамом Делимхановым (упоминается в целом ряде уголовных дел о заказных убийствах, причем в деле об убийстве Сулима Ямадаева полиция эмирата Дубай назвала его заказчиком и объявила в международный розыск с формулировкой «за тяжкие преступления против жизни и здоровья»). Отставка Каратаева воспринимается чеченской стороной как уже состоявшееся политическое решение (Рамзан сказал!). Предмет переговоров сводится исключительно к обсуждению новых кандидатур на эту должность. Пока руководству Верховного суда РФ удалось отбить самые одиозные из них, например, кандидатуру первого заместителя главы МВД ЧР Апти Алаудинова.

Об Алаудинове «Новая газета» писала неоднократно. Сотрудники правозащитной организации «Комитет по предотвращению пыток» осуществляли расследование по нескольким заявлениям чеченцев, которые обвиняли Алаудинова в применении пыток. 20 мая, как оказалось, Алаудинов с первой попытки на «отлично» сдал сложнейший квалификационный экзамен на должность федерального судьи.

С большим трудом до руководства Чечни удалось донести, что председатель суда уровня субъекта Федерации должен иметь хоть какой-нибудь судейский стаж и квалификацию. Последняя кандидатура, с которой вышел Адам Делимханов, — председатель Гудермесского городского суда Алавдин Гардалоев. Это далеко не худший в данной ситуации выбор, и руководство Верховного суда РФ даже можно было бы поздравить с явными дипломатическими успехами в сложных переговорах. Если бы не грустный факт. Верховный суд РФ был вынужден минимизировать последствия и придать видимость законности действиям главы российского региона, которые, по большому счету, следовало бы интерпретировать как удавшуюся попытку конституционного переворота.

Конституция закрепляет принцип разделения властей в качестве одной из основ государственного строя России. Но Рамзан Кадыров, что называется, «на пальцах» продемонстрировал федералам: на его территории Конституция РФ не действует. И это даже не вызов — это предопределенность, продиктованная сложившейся моделью управления рес­публикой. Кадыров в принципе не может отыграть данную ситуацию назад. Республиканские следственный комитет, прокуратура и суд не могут быть неподконтрольны главе республики, потому что это автоматически разрушит монополию Кадырова на власть в Чечне.

При всей кажущейся незначительности (какая в самом деле разница — Каратаев или Гардалоев?) история с Верховным судом ЧР прекрасно объясняет, почему попытка заключить новый контракт именно с Кадыровым обречена на провал. И эта ситуация заслуживала даже более жесткой реакции, чем угроза Рамзана стрелять в российских полицейских. К сожалению, Москва показала тут свое истинное отношение к постулату о независимости правосудия: полицейские — это повод идти на конфликт с Кадыровым. Судьи — нет.

Читайте также:

Как ставропольская полиция возвращала Чечню в Россию

Справка Адам Делимханов, один из самых близких Кадырову людей, проходит фигурантом по нескольким делам об убийстве (например, Сулима Ямадаева) и покушении на убийство (например, бывшего мэра Хасавюрта Умаханова). Его родственник Руслан Геремеев сначала проходил в качестве подозреваемого, а впоследствии был переведен в статус свидетеля по делу об убийстве Бориса Немцова. Спустя год и семь месяцев после убийства Геремеева так и не удалось допросить. Шаа Турлаев, советник Рамзана Кадырова,  объявлен в федеральный и международный розыск по подозрению в организации нескольких убийств и покушений на убийства.

Надо отдать должное, Кадыров оказался талантливым политиком и за 10 лет успешно научился манипулировать двойными стандартами федерального центра. В том числе и поэтому глава Чечни, не задумываясь о последствиях, решительно идет на конфликт со столпами российской вертикали власти. За последние полтора года Кадыров успел померяться силами со всеми — с МВД, СК, Генпрокуратурой, ФСБ. Каждый раз арбитром в таких ситуациях выступает Кремль, и чаще всего он приносит авторитет федералов в жертву авторитету Кадырова. Силовиков такая ситуация крайне злит, они требуют хотя бы символичного «кровопускания», их требования становятся все более обоснованными и начинают влиять на принятие решений. Но проблема в том, что они требуют невозможного: Кадыров не может сдать никого из ближнего круга, даже одиозных Делимханова, Геремеева или Турлаева, справедливо расценивая это как покушение на основу основ своего режима.

Правовой иммунитет, которым центр 10 лет назад наделил чеченского вассала, оказался бомбой замедленного действия. Потому что от правового иммунитета до суверенитета — один шаг. И мы наблюдаем все признаки того, что этот шаг уже сделан. Звучит как анекдот, но под предлогом борьбы с сепаратизмом (!) в Чечне отстроился абсолютистский режим, претендующий как на светскую, так и на религиозную (духовную) власть.

Именно эта парадигма, кстати, предопределяет (и объясняет) острую реакцию Кадырова на любое отступление от провозглашенных им правил, регламентирующих все стороны жизни чеченцев, и на малейшую критику в свой адрес. На самом деле ситуация довольно абсурдная: для Кадырова критики его режима стали опаснее террористов, потому что, в отличие от террористов, они апеллируют к Конституции Российской Федерации. Поэтому даже при низкой террористической угрозе репрессивная машина не снижает оборотов, перемалывая инакомыслящих так же, как до этого боевиков.

Репрессии в Чечне, и это важно понимать, больше не подчинены логике задач федерального центра на Кавказе. Кадыров борется со своими угрозами, защищает свою власть.

Интересы Москвы учитываются, пока они совпадают с его собственными. Расхождение этих интересов выливается в конфликты, которые пока как-то удается купировать. Но риски возникновения острого клинча, способного привести к дестабилизации в регионе, велики.

Побег из Чечни

Пока Кремль предпочитает сидеть на бомбе с часовым механизмом, население Чечни вынуждено «ходить по минному полю». Номинальные граждане России, у которых нет никакой защиты, никакой альтернативы, и никакой отдушины для выпуска пара… Давление в «чеченском котле» растет.

И в этом контексте стоит оценить эффективность выполнения Кадыровым второй — экономической и социальной — части контракта.

За 10 лет масштабные стройки по всей республике, отличные дороги, небоскребы, мечети, стадионы и прочая стали не просто визитной карточкой, но и главным козырем Рамзана. Однако люди в Чечню не возвращаются — они из нее бегут. Первые и самые масштабные волны переселения, сформировавшие большую часть европейской чеченской диаспоры, возник­ли на исходе второй чеченской кампании в 2003–2004–2005 годах (до этого чеченцы, бежавшие от войны, расселялись в регионах Кавказа и России). С 2006 года чеченские власти стали предпринимать попытки минимизировать отток людей, а также установить контроль за европейской диаспорой, которая к настоящему моменту насчитывает около 100 000 человек. Были пере­вербованы и присягнули Кадырову несколько ключевых ичкерийцев. В частности, Байали Тевсиев, бывший муфтий Ичкерии, объявивший джихад России. Немалое содействие оказал и Рамзан Ампукаев, представитель Всемирного конгресса чеченского народа, имевший влияние как в чеченской диаспоре, так и в среде европейских правозащитников и политиков.

Именно под их влиянием в 2010 году Кадыров разрешил беженцам беспрепятственно приезжать в республику на так называемые «летние каникулы» (обычная практика, когда чеченцы, нарушая миграционное право Европы, приезжают и живут в республике, затем возвращаются обратно). Власти Чечни предоставляли им землю и возможность строить дома на скопленные в Европе средства. В 2011–2012 годах в Чечню поехали уже дети беженцев, выросшие и сформировавшиеся в Европе. Война за независимость Чечни была для них хоть и недавней, но все-таки историей. Жертвы пропаганды (республиканские власти провели масштабную кампанию по распространению среди европейской диаспоры бесплатных спутниковых антенн, настроенных на круглосуточный, вещающий на чеченском и русском языках канал Chechnya Today), они хотели заниматься бизнесом и открывали (в основном в Грозном) современные арт-кофейни, фитнес-центры, цирюльни, бутики и т. п. А потом сталкивались с жесткими законами экономики по-чеченски.

За эти годы почти никто из европейских чеченцев не вернулся в Чечню на постоянное место жительства. Несмотря на все усилия Кадырова (как по ограничению оттока, так и по возвращению чеченцев из Европы), с 2013 года количество беженцев опять начало резко расти. Уезжали из-за бедности, на фоне которой европейские социальные пособия казались баснословной роскошью.

Читайте также:

Пятьдесят попыток забыть Чечню. У пограничного перехода «Брест» на белорусско-польской границе состоялся митинг с участием сотен чеченцев

В 2014–2015-м все больше чеченцев стали спасаться таким образом от преследований за свои религиозные убеждения. Именно в этот период в Чечне стали массовыми «бородатые» рейды: людей задерживали на улицах, рынках, в мечетях по подозрению в приверженности салафизму, причем определяли нелояльных «на глазок»: по форме бороды, усов, по одежде, по тому, как люди молились, и т. п. Задержанные сидели от нескольких дней до нескольких месяцев в новых-старых секретных тюрьмах. Их насильно обривали, проводили унизительные воспитательные беседы с участием республиканского духовенства, избивали, использовали на бесплатных работах. Большинство потом отпускали, но есть и случаи, когда родственникам возвращали трупы. Тысячи человек пострадали от этой кампании, но никто так и не решился официально пожаловаться (ни в правоохранительные структуры, ни правозащитникам). Вместо этого люди предпочитали уезжать целыми семьями, понимая, что в покое их не оставят.

Последние два года Россия стабильно занимает пятое место в ЕС по количеству соискателей статуса беженцев; ежемесячно только в Германии (наиболее популярное направление у беженцев) просят убежище от 800 до 1200 российских граждан, и Чечня по этому показателю является лидирующим российским регионом. По данным миграционной службы Германии, 82,3% от подавших заявление на получение политического убежища за первую половину этого года составляют жители Чечни (2244 из 2728 обращений).

10 лет назад убили Анну Политковскую

Мы абсолютно точно знаем: за ее работу в Чечне. 10 лет чеченские власти задают вопрос: почему «Новая» так много, так часто, так упорно пишет про Чечню. Ответ простой: потому, что за Чечню убили нашего журналиста. Над этой статьей вместе с нами работали те чеченцы, которые работали с Политковской. Аню вам убить было легко. Ее тему — невозможно.

P. S. «Новая газета» выражает благодарность каналу «Служба переводов с нахских языков» за адаптирование (субтитры)  видеосюжетов для  русскоязычной аудитории
См  .: http://www.novayagazeta.ru/politics/74779.html

Comments

[kh-sugutskiy.livejournal.com]

Россия большая
Велком

[al391.livejournal.com]

большая сука... которая ложится под всякого кобеля..... хе-хе..

[kh-sugutskiy.livejournal.com]

я так глобально не мыслю
мне реально бесят какие то пришлые чиновники с украинской фамилией, в папой генералом, сажающие своего начальника на 10 лет за намерения брать деньги
а потом захватывающие госучреждения полностью, но уже другую, но официально там числящиеся обычным клерком. Вот это мне не понять. А вот папу генерала все таки сняли у нас силовики, за пару лет. Молодцы.
А чеченцы у нас стали появляться. Видимо от Рамзана убежали))). Я их узнаю, служил с ними

против горцев таджики сила. вообще в СССР наш российский Кавказ ничего не значил
Ушли казахи и узбеки войны поперли
Новая конфигурация требует успокоения

[al391.livejournal.com]

А пришлые варяги, немцы (романовы), грузины (Сталин), хохлы (Хрущев, Брежнев) -тебя не бесят хе-хе..

Нужно нам евреев вернуть - без них пропадем....

[kh-sugutskiy.livejournal.com]

в последнее время стал замечать евреи конечно везде есть
но самые козлы в системе управления не евреи
а какие то на О. Кто нибудь да сидит. Какие на фиг кавказцы. Никого.

Я послал одного клерка с русской фамилией в Газпроме и в итоге я проиграл ситуацию у себя в ООО
сразу доложат куда нужно. Такие обидчивые пошли.

[kh-sugutskiy.livejournal.com]

у нас мордву осадили
Отняли пару золотых медалей
идет наезд на мордовский клан