al391

Томас ТОРКВЕМАДА (16.09.1420 ~ 21.12. 1498), первый великий инквизитор.
Монах-доминиканец с детских лет королевы ИЗАБЕЛЛЫ был ее наставником и духовником. Став во главе испанской инквизиции, Торквемада организовал в городах ее трибуналы, составил кодекс и процедуру инквизиционного суда, в ведении которого находились не только ересь и отступничество, но и другие преступления с точки зрения инквизиции. Пытки были узаконены как средство добывания доказательств, в массовую практику было введено аутодафе (в переводе с испанского ~ "акт веры"), а проще ~ сожжение на костре. Всего на кострах испанской инквизиции погибло 34 658 человек и еще 290 921 было осуждено. Сам же великий инквизитор сжег от двух до десяти тысяч человек.

Инквизиция, как "спецслужба" церкви, появившись ещё и до Торквемады, очень скоро распространила свои органы во многих европейских странах, где церковь благодаря инквизиции превратилась в самое страшное орудие абсолютизма. Она применяла такие меры устрашения, как сыск, доносы, конфискация имущества, пытки, сожжение на костре. Расследованием дел инквизиция обычно не занималась, установленного процесса судопроизводства у нее не было. Инквизиция сама определяла сущность преступления против веры, сама выносила приговоры, а затем передавала обвиняемых светской власти для приведения приговоров в исполнение. Из всех видов наказания инквизиция предпочитала смертную казнь.

ИНКВИЗИЦИЯ В РОССИИ

“Прекрасная вещь – любовь к отечеству, но еще более прекрасное - это любовь к истине”, - писал Чаадаев. В обыденном сознании очень часто второе приносится в жертву первому, иногда по незнанию, иногда из-за неправильного понимания патриотизма, а чаще всего потому, что это кому-то выгодно. Именно так обстоит дело с вопросом о существовании в России инквизиции. Еще в прошлом веке историк Погодин, обосновывая преимущества русской истории по сравнению с западной, утверждал, что инквизиции никогда на Руси не было. В дальнейшем эта точка зрения поддерживалась и государством и церковью. Конечно, это неправда. Инквизиционные порядки в монастырских тюрьмах и других церковных организациях освещались в научных работах, но эти работы либо запрещались, либо замалчивались. Так, в 1898 г. В. Г. Короленко в статье «Об инквизиции», предназначенной для журнала «Русское богатство», пытался разоблачить деятельность и православных и католических инквизиторов в царской России. Однако статья эта была запрещена цензурой. И такая цензура была всегда, пока церковь имела силу.

Но инквизиция в России была на протяжении нескольких веков – как бы не обманывали население церковные историки - и имела четкие организационно-институционные формы. Так, православной церкви до революции были Приказ инквизиторских дел, специальные чины Верховных инквизиторов (Петербургский, Московский), протоинквизиторов, штатный аппарат этих служб, специальные пыточные помещения, применялись массовые сожжения еретиков и т.п..

В России еретиков судили – как бы - по «градскому» закону, но это — по признанию Н. М. Карамзина - было лишь одной «пристойностью». Если дело касалось веры и ересей, то православная церковь применяла настоящие инквизиционные методы расправы — розыск и допрос под пытками и другие способы «познания истины». Именно православная церковь посылала на костры еретиков и ослушников собственной властью, светская же власть была – подчас - лишь исполнительницей ее требований и приговоров. Один из основателей православной инквизиции Иосиф Волоцкий провозгласил, что царь, не желавший бороться против ересей, не слуга божий, а дьявол.

В России первые известные еретики появились в XIV веке в Пскове. Вообще, Псков и Новгород были главными центрами еретического движения на Руси до середины XVI века, так как северная Русь имела и наиболее тесные контакты с Европой, и лучший уровень экономического развития. Новгородско-московская ересь конца XV века была очень похожа на еретические движения в Европе и представляла собой первую попытку образованных людей вырваться за предписанные церковью и созданные самим средневековым бытом рамки. Еретики отрицали иконопочитание, считая его не лучшем занятием, чем поклонение идолам. Считали воплощенной несправедливостью церковное землевладение вообще – православные монастыри владели на Руси тогда огромными территориями – и церковную организацию в частности, как не соответствующую евангельским принципам равенства. Их критика носила как моральный, так и рациональный характер, особенно ярко проявившийся в истории с

“концом света” в 1492 году.

Еретики же были твердо уверены, что ничего в этом году не случится. Споры разгорелись нешуточные, и уверенные в себе православные священники даже расчеты пасхальных дней довели только до 1492 года. Естественно, никакого “конца света” не случилось и официальной церкви пришлось объяснять пастве свою ошибку. Кончилось все, конечно, ссылками на “божью волю”, а вместе с тем резко усилилась ненависть к шибко образованным еретикам. Те же оказались правы еще и потому, что изучали по арабским и античным книгам астрономию, которую ортодоксы объявляли “чернокнижием”.

После такой неудачи влияние официальной церкви начало падать. Некоторые, наиболее передовые русские мыслители выдвинули тезис о свободе воли человека, наличие которой в православии, в отличие от католичества, отвергается полностью. Среди образованных людей возникли сомнения в “страшном суде”, “воскресении мертвых” и “загробной жизни”, что грозило полностью подорвать влияние церкви…

Победа над еретиками была для церкви жизненной необходимостью. Находясь в растерянности, православные иерархи обратились к западному опыту. По приказу новгородского архиепископа Геннадия в 1490 году против ряда видных еретиков применили типично инквизиторскую казнь: еретиков посадили задом наперед на лошадей (в Испании сажали на ослов, но в Новгороде ослов не нашлось), надели на головы “бесовские” колпаки с рогами, а на грудь каждому повесили надпись: “се есть сатанино вьинство”. После этого их провезли по всему городу, и каждый встречный должен был плевать в проповедников свободы воли – это было наказанием за “гордыню”. Затем еретики были казнены по всем правилам инквизиции. Сходство с действиями святейшей инквизиции не случайно. Геннадий очень лестно отзывался об опыте западноевропейских “коллег” и описанное действие устроил в точности по испанским руководствам по борьбе с ересями.

Разговоры о “свободе воли”, отрицание загробного воздаяния противоречили стремлению Иванов и их преемников сделать из подданных безмолвное и послушное стадо, с которым властям можно было делать все, что угодно . Здесь помочь им могло только православие, которое нетерпимо относилось к любому выражению индивидуальности. – поэтому, кстати, такие люди, как Андрей Рублев и Максим Грек были лишь редким исключением в истории русской церкви.

Фактически, царь и церковники заключили сделку (как оказалось – на 4 столетия): царь отрекся от еретиков и дал с ними расправиться, а иерархи взяли на себя обязательство во всем поддерживать царскую власть. Ивану III пришлось смириться с земельными богатствами в руках церкви, но взамен он получил мощный аппарат идеологического контроля, который находился на службе у российских властителей вплоть до начала XX века.

Свободомыслие и инакомыслие тогда было сомнительной привилегией очень немногих. На них и опробовали западные инструменты русские церковники. В 1503 году состоялся церковный собор, на котором ересь была осуждена, а наиболее активные еретики приговорены к казни. Дознание происходило тоже весьма распространенным в Испании способом: чтобы организовать суд над еретиками, Иосиф Волоцкий предложил начать с арестов пытки главных еретиков: люди не выдерживали и оговаривали даже невиновных. Организованный в 1504 году показательный процесс закончился очередным инквизиторским представлением. На льду Москвы реки в деревянной клетке были сожжены главные представители московского еретического кружка. Остальные были разосланы по монастырям под надзор игуменов. С робким началом развития свободомыслия на Руси было покончено.

Одиночек-еретиков продолжали жечь и дальше, но особенно активно в этом отношении союз церкви и государства преуспел во второй половине XVII века, когда ему пришлось иметь дело со старообрядчеством.

Свою инквизиторскую деятельность православная церковь осуществляла через судебные органы, находившиеся в распоряжении епархиальных архиереев, через патриарший суд и церковные соборы. Она располагала и специальными органами, созданными для расследования дел против религии и церкви - Приказом духовных дел, Приказом инквизиторских дел, Раскольнической и Новокрещенской конторами и др. В духовном приказе рассматривались дела о богохульстве, еретичестве, волшебстве, святотатстве. Дела против веры и церкви вело также организованное при Синоде в 1721 г. тиунское управление. Приказ духовных дел наблюдал за «чистотой» православия, расправлялся с раскольниками и еретиками. Приказ инквизиторских дел вел следствие по делам «интересным» и «безгласным». Он имел большой штат инквизиторов как в Москве, так и на местах; возглавлял его протоинквизитор (так, при Петре таким инквизитором был архимандрит московского Данилова монастыря Пафнутий). В распоряжении Приказа инквизиторских дел были свои подьячие, своя охрана и собственная тюрьма. Настоящим инквизиторским застенком являлась и Раскольническая контора, существовавшая до 1764 г. С организацией духовных консисторий (1744 г.) дела о религиозных преступлениях перешли в их ведение. Консистории производили розыск по делам против веры и церкви, сажали в свои тюрьмы обвиняемых, чинили над ними суд и расправу. Наиболее важные дела вел непосредственно Синод. Он применял такие же инквизиционные методы воздействия, как и другие церковные организации. Монастырские власти вели следствие над неугодными правительству и церкви людьми, держали их в жестоком тюремном заключении.

По настоянию церкви делами о преступлениях против церкви и религии занимались и светские следственные органы - Сыскной приказ, Тайная канцелярия, Преображенский приказ и др. Сюда поступали дела от церковных властей в тех случаях, когда в «изъяснение подлинной правды» требовалось подвергнуть обвиняемых пыткам. И здесь духовное ведомство продолжало наблюдать за ведением следствия, получало допросные листы и «экстракты». Оно ревниво оберегало свои судебные права, не допуская их умаления со стороны светских властей. Если светский суд не проявлял достаточной оперативности или отказывался пытать обвиняемых, посланных церковниками, те жаловались на ослушников светским властям. По настоянию духовных властей правительство неоднократно подтверждало, что местные власти обязаны по требованию епархиальных иерархов принимать направленных ими людей «для полного розыска».

Инквизиция как специальный институт под давлением общественного мнения была уничтожена в большинстве стран в XVIII в., но инквизиционный дух сохранялся в этой церкви в течение многих лет. Церковь и в наши дни запрещает читать книги, внесенные в особые списки, куда попадают лучшие произведения мировой литературы, передовой общественно-политической мысли; она отлучает от церкви видных ученых, имевших мужество выступить против реакционной религиозной идеологии; она осуждает демократические организации, обвиняя их в том, что их деятельность направлена против религии и церкви.

Интересующимся темой советую прочитать исследование Е. Грекулова «Прапвославная инквизиция в России» (http://duluman.uath.org/Grekulov.html), где подробно рассказывается об инквизиционном аппарате православной церкви, об ее расправе с участниками народных антифеодальных движений, принимавших форму ересей, о борьбе церкви против общественно - прогрессивных взглядов, против просвещения народа и развития материалистической науки.