И. Бродский: Я, как Улисс

[al391]

                    

Зима, зима, я еду по зиме,
куда-нибудь по видимой отчизне.
гони меня, ненастье, по земле,
хотя бы вспять гони меня по жизни.

И вот Москва и утренний уют
в арбатских переулках парусинных,
и чужаки по-прежнему снуют
в январских освещенных магазинах.

И желтизна предутренних монет,
и  лица криптоновый все чаще,
гони меня, как новый Ганимед
Хлебну земной изгнаннической чаши.

Ох, Боже мой, немногого прошу,
ох, Боже мой, богатый или нищий,
но с каждым днем я прожитым дышу
уверенней и сладостней и чище.

Мелькай, мелькай по сторонам, народ,
я двигаюсь, и, кажется отрадно,
что, как Улисс, гоню себя вперед,
но двигаюсь по-прежнему обратно.

Так человека встречного лови
и все тверди в искусственном порыве:
от нынешней до будущей любви
живи добрей, страдай неприхотливей.