al391

*   * *
Бритва еще не касалась щеки,
Мальчик на фото, кругом пиджаки,
Девушки в майках парят полосатых.
Это мой папа, начало тридцатых.

Республиканцы, Испания, спорт,
Взгляд неподвижен, застенчив и твёрд,
Мыла хозяйственного, гуталина
Запах крадётся, в руках — мандолина.

Общая карточка, перед расстрелом
Словно собрались, спасения нет.
Зыбкая тень на лице загорелом,
Небытия немерцающий свет,

Пальцы любимые, острые скулы,
Чисто отглажен, хрустит воротник.
Кто там, вокруг его тонкой фигуры
Сгрудился — глаз не вникал и не вник,
Фон, силуэты, невольная свита,
Неразличима и с воздухом слита.

Ныне зачем так глядит на меня
Каждый из них:
«Соберись и запомни...»
«Слово скажи...»
«Не забудешь?..»
«Темно мне...»
«Томно не быть мне, безвестность храня...»
«В храме картофель...»
«Поспела малина...»
«Вечность прошла...»

И — звенит мандолина.

* * *

Господи, не забудь Витю Каткова,
Виктор Иваныча, для своих "Коробкова",
Он-то уж точно убиенный невинно,
Странный был, как председатель земшара,
Где его память теперь, домовина —
Выхвати душу головнёй из пожара.

Вещи из дерева мастерил,
Подрабатывал регентом в церкви,
Подтрунивал над евреями, сам себя костерил,
Очки на носу помаргивали и меркли,
С котом жил в деревне, войну объявив мышам,
На пороге  покуривал, складывал в хатах печи,
Бородку почёсывая,  соображал как дышал,
Узоры вил самородной речи,
Виктор Иваныч — приговаривал — сымай штаны на ночь,
А наступит день — опять одень.

Случайно, за компанию, на не слабо
Подвернулся стране под горячую руку
И незрячую пулю, отнесли под забор,
Двадцать лет ни слуху, ни духу.
Безобидный, как голубь, растаявший силуэт.
Ветер забвения ищет Авеля, брата,
Где ты, пропащий назад ровно двадцать лет
Третьего дня месяца листопада.

3 октября 2013

* * *
Под стих забраться, как под куст,
Кусток из песни колыбельной,
Там и подземный слышен хруст,
И скрип деревьев корабельный.
Свернуться и лежать ничком
В обнимку с сереньким волчком.

Как в церкви маленькой — чадит
Зрачок мерцающей лампадой,
Чуть шерстью пахнет, ночь глядит
На мир звездой зеленоватой.
И сладкий ужас, если вдруг
Коснётся Бог тебя вокруг.