Почему мы не привыкли защищать свои права?

[al391]

В чем причины и истоки нарушений прав человека в России до образования СССР, в Советском Союзе и в Российской Федерации, которая существует после распада СССР?

Права человека носят естественный и неотъемлемый характер. Полное и всестороннее соблюдение прав человека является одним из важнейших признаков гражданского общества и правового государства, К числу самых главных неотъемлемых, или, как пишут в документах, неотчуждаемых прав человека относятся: право на жизнь, право на свободу и право на личную неприкосновенность. Это три основных абсолютных права человека, ограничение или нарушение которых не должно допускаться ни при каких обстоятельствах. О них говорится в статье 3 Всеобщей декларации прав человека, которая была принята Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций в 1948 г. Их обязаны соблюдать все государства — члены ООН. Эти права человека подтверждены Конституцией Российской Федерации. Однако получилось так, что именно эти главнейшие права человека в силу сложившихся исторических обстоятельств грубейшим образом нарушались в СССР. В чем причина и где исторические корни нарушений прав человека?

Характерной особенностью карательной политики российского государства на протяжении столетий было то, что наряду с судебным разбирательством власти всегда широко практиковали внесудебные расправы. Особенно часто внесудебные репрессии применялись к людям, которых обвиняли в государственных, или политических, преступлениях. Например, по Закону от 19 мая 1871 г. жандармское ведомство, занимавшееся расследованием политических преступлений, получило право в случае недостаточности улик для передачи дела в суд применять меры административного воздействия. Без суда и следствия по решению верховной власти, жандармского руководства или местной администрации неугодного или опасного в политическом

отношении человека могли отправить в ссылку или подвергнуть какому-нибудь другому наказанию. Забегая вперед, следует отметить, что в период сталинских репрессий к внесудебным расправам прибегали именно тогда, когда у обвинителей не было объективных доказательств виновности обвиняемого и соответственно не было оснований для вынесения судом обвинительного приговора.

Право человека на судебную защиту существенно ограничивалось и в тех случаях, когда его дело рассматривалось военным судом. С 1880-х гг. все важнейшие государственные преступления и преступления против политического режима передавались в ведение военной юстиции. Генерал-губернаторы получили право в целях «ограждения общественного порядка и спокойствия» предавать военному суду любого обвиняемого «для суждения по законам военного времени». Главное назначение военных судов — максимально упростить следствие и суд и усилить наказание вплоть до смертной казни. С этой же целью в СССР в 1934 г. все дела о так называемых контрреволюционных преступлениях были отнесены к подсудности Военной коллегии и военных трибуналов. Следует признать, что военные юристы, как дореволюционные, так и советские, вписали немало черных страниц в историю России, в том числе и в историю нарушений прав человека. Хорошо известно, что практически все смертные приговоры, приведенные в исполнение в России за период с 1905 по 1913 г. (около 3000), были вынесены военно-полевыми судами.

В случае смертной казни мы имеем дело с наиболее откровенным попранием прав человека: человек лишается своего священного права — права на жизнь. Как относилась раньше и относится сейчас российская общественность к этому явлению? В России казнили нечасто, делались даже попытки вообще отменить смертную казнь. На протяжении всего XIX в. было казнено около 900 человек. Количество смертных приговоров увеличивалось по мере роста революционного движения.

Здесь истоки будущей трагедии русского народа, той трагедии, которую он пережил в годы сталинского террора. Отсюда началось и самое страшное — обесценивание человеческой жизни. Казнь не может, не должна быть бытовым явлением ни при каких обстоятельствах, ни при каком политическом строе. Если казнь осуществляется, то она должна быть исключительным, чрезвычайным явлением. Это хорошо понимали лучшие представители русской общественности — правоведы, историки, писатели, публицисты, духовенство. Они много говорили и писали о необходимости запретить смертную казнь, старались привлечь внимание к каждому факту смертного приговора. Летом 1908 г. было выпущено воззвание об учреждении в России «Лиги борцов против смертной казни». Известный русский юрист того времени, профессор Гернет, в процессе работы над собственной книгой о смертной казни составил поименный список всех казненных. Тогда в России всех казненных еще можно было перечислить по именам. В советское время об этом никто не смог бы и помыслить: все держалось в строжайшем секрете, счет шел на сотни тысяч расстрелянных. О том, что человеческая жизнь — это главная ценность, речь не шла вовсе.

Как менялось отношение общества к смертной казни? В начале XX в. российское население относилось к смертной казни в целом отрицательно. Когда начались массовые репрессии в связи с революционными событиями, во многих российских городах не могли найти человека, который взял бы на себя роль палача (по закону казнь осуществлялась через повешение). Даже тяжкие уголовные преступники, несмотря на обещанные льготы вплоть до помилования и денежные вознаграждения, отказывались исполнять смертные приговоры. А если кто-то из них соглашался, то потом чаще всего он подвергался нападкам, избиениям, а то и убийству со стороны своих же сокамерников, о таких случаях часто сообщали газеты того времени. Однако уже через пару лет положение существенно изменилось — к казням стали привыкать. Как писал один петербургский адвокат, постоянные казни привели к значительному огрублению нравов, причем настолько, что желающих вешать уже нетрудно более найти, а плата за повешение существенно снизилась. Это был серьезный шаг на пути к обесценению человеческой жизни.

Практика смертной казни имела в России свои особенности — смертная казнь применялась не столько за общие, сколько за политические преступления; при этом решение выносила, как правило, местная администрация, но не суд, а если и суд, то заседания проходили в исключительном порядке; общественное мнение игнорировалось. Названные особенности, характерные для периода самодержавия, в полной мере наблюдались и в советское время, когда к высшей мере наказания приговаривали в основном за политические преступления, а общественного мнения по этому поводу вообще не существовало.

Современная общественная полемика относительно необходимости и оправданности смертной казни началась в нашей стране в период перестройки, на рубеже 1980—1990-х гг. Этот вопрос не решен и по сегодняшний день, он по-прежнему является предметом дискуссий. В настоящее время в нашей стране по закону смертная казнь назначается за самые тяжкие уголовные преступления. Однако фактически в связи с тем, что Россия приняла на себя международные обязательства, связанные с вступлением в Совет Европы, смертная казнь в нашей стране не применяется и заменяется пожизненным заключением.

Правда, современное российское общество еще не готово признать человеческую жизнь абсолютной и безусловной ценностью. Согласно социологическим опросам, в наше время большинство населения страны все-таки выступает за то, чтобы сохранить смертную казнь.

Согласно одному из наиболее часто высказываемых аргументов в пользу смертной казни, есть преступления, за которые нельзя миловать. Это в первую очередь преступления против личности, в особенности убийства, серийные убийства с отягчающими обстоятельствами. Так, совершенно оправданно не только с правовой, но и с этической точки зрения был осужден на смертную казнь сексуальный маньяк Чикатило.

Однако проблема в том, что каким бы совершенным ни была процедура расследования, полностью избежать ошибки как следствия, так и суда невозможно. Ошибки такого рода возможны, как показывает опыт самых разных стран, в том числе развитых демократий. Уместно вспомнить тот известный факт, что по одному из первых преступлений Чикатило к уголовной ответственности был привлечен совершенно невинный человек, который на следствии, а затем и на суде «чистосердечно» признал свою вину и был приговорен к исключительной мере наказания, которая была приведена в исполнение. Это отнюдь не единичный случай. Уже после дела Чикатило в г. Лысьве Пермской области задержали очень опасного маньяка, задушившего семь женщин. Но оказалось, что в двух преступлениях из семи, о которых поведал этот маньяк, уже признались двое других подозреваемых. Один из оговоривших себя просидел к тому времени в следственном изоляторе уже 7 месяцев, и его дело дошло до суда. В ходе судебного заседания этот необоснованно обвиняемый в убийстве не отрицал свою вину. Только поимка настоящего преступника-маньяка спасла невинного человека от смертной казни. На вопрос председателя суда о причинах, побудивших его взять на себя преступление, которого он не совершал, тот ответил: «Посидели бы Вы сами под следствием, и Вы бы признались во всем, в чем надо». Освобожден был и второй обвиняемый по этому делу. К сожалению, такие случаи не редкость в нашей судебной практике. Только эти примеры, не говоря о серьезных этических доводах, являются важным аргументом против смертной казни.

Вернемся к истории. Как уже отмечалось, обесценение человеческой жизни началось с Первой русской революции. Следующей ступенькой была Первая мировая война, потом революция 1917 г., Гражданская война и, наконец, «большой террор», который развязали против своего народа оказавшиеся у власти большевики. В сравнении с ужасающими фактами советских репрессий казни и нарушения прав человека в период самодержавия могут показаться незначительными. Но современникам они такими не казались. Всегда нужно помнить, что, когда речь идет о понятиях «права человека», «право на жизнь», нельзя оперировать количественными показателями: там — меньше, тут — больше. Каждая человеческая жизнь имеет непреходящую ценность.

Октябрьская революция породила новое псевдоюридическое понятие — «революционная законность». На практике за ним нередко скрывались произвол и беззаконие. В карательной практике советского государства появились новые виды репрессий — взятие и расстрел заложников и лагеря принудительного труда, или концлагеря, как их тогда называли. Таких видов наказания царская Россия никогда не применяла.

Универсальным средством решения внутриполитических проблем становилось насилие во всех его формах — от «пролетарского принуждения» до «красного террора». Угрозы «Берегитесь! За каждую нашу голову — сотня ваших!» не были пустым звуком. Их реализация обеспечивалась созданием особого репрессивного аппарата, наделенного правом внесудебного рассмотрения дел и вынесения приговоров вплоть до расстрела. Впервые внесудебные расправы были узаконены правительственным декретом от 21 февраля 1918 г. Провозгласив: «Социалистическое отечество в опасности!», Совет Народных Комиссаров под руководством Ленина постановил принять ряд чрезвычайных мер. Требовалось, в частности, организовать батальоны для рытья окопов и включить в них всех работоспособных членов «буржуазного класса», мужчин и женщин. Декрет предписывал расстреливать всех сопротивляющихся. Кроме того, расстрелу на месте без суда подлежали «неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы». Список врагов советской власти постоянно расширялся, в него мог попасть практически любой человек, а с врагами большевики не церемонились. Понятно, что ни о каких правах человека в таких условиях никто и не вспоминал.

«Когда гремят пушки, право молчит». Этими словами пытались охарактеризовать свое отношение к деятельности чрезвычайных внесудебных органов многие государственные деятели. Первый председатель Реввоентрибунала Российской республики заявил в интервью газете «Известия ВЦИК»: «Военные трибуналы не руководствуются и не должны руководствоваться никакими юридическими нормами. Это карающие органы, созданные в процессе напряженной революционной борьбы». Если говорить о корнях нарушений прав человека, то они — там, в той легкости, с какой новые вожди решили, что «военные трибуналы не руководствуются никакими юридическими нормами», с какой им (как говорилось в постановлении ВЦИК «О революционных трибуналах») было «предоставлено ничем не ограниченное право в определении меры репрессии»; это «право» подтверждалось и декретом «О Всероссийской чрезвычайной комиссии». Можно представить себе, какой открывался простор для мести (как классовой, так и личной, бытовой), для злоупотреблений, для злобного сведения счетов и та-

Естественно, что такие основополагающие юридические понятия, как «вина» и «невиновность», потеряли свой первоначальный, правосообразный смысл. Основаниями для ареста могли стать профессия, национальность, родство, социальное положение, принадлежность к партии и т.д. Одна из телеграмм, отправленная в августе 1918 г. председателем СНК Лениным, предписывала местным органам власти «провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев, сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города». В советском законодательстве появляются термины «классовый враг», «враг народа». Никаких четких критериев за этими понятиями не было.

Наиболее распространенной мерой наказания в советское время было заключение в лагерь. Первые лагеря назывались по-разному — «лагеря принудительного труда», «концентрационные лагеря», «лагеря особого назначения». Они появились уже вскоре после революции — официальные документы о них были приняты в мае 1919 г., причем с самого начала репрессии планировались вплоть до разнарядок по губерниям и уездам. Планирование репрессий впоследствии, особенно в 30-е гг., широко вошло в карательную практику советского государства.

В 20-е гг. в нашей стране была очень популярна такая частушка:

Не грусти, мой дорогой,

что мы теперь голодные.

Раньше были мы рабы,

а теперь свободные.

Именно свобода и стала главным объектом посягательства со стороны государства. Из года в год росла роль внесудебных органов. ВЧК, ОГПУ, потом Особое совещание при НКВД — все эти внесудебные органы получали право расправы вплоть до расстрела. Именно в то время появилась новая версия старой поговорки: «На «нет» и суда нет, а есть Особое совещание». Это означало, что если человек говорил «нет», т.е., отрицал свою вину, то его дело в суд не передавалось, дело передавалось в Особое совещание — орган внесудебной репрессии, который получил право карать вплоть до расстрела. Этот орган существовал при наркоме внутренних дел (потом при министре) с 1934 по 1953 г. Работал он с размахом. Бывали случаи, когда за одно заседание осуждали до тысячи человек. До сих пор бытует поговорка, которая сложилась в те годы: «Был бы человек, а статья найдется». Человека могли подвергнуть репрессиям, в том числе самым жестоким, за нарушение трудовой дисциплины, за рассказанный анекдот, просто за то, что тот нерусский. Со временем процесс расправы был упрощен до предела. Людей отправляли на расстрел не только без какого-либо суда — по решению одного человека (пресловутые «тройки» нередко были только на бумаге, и подписей всех членов тройки не требовалось даже для смертного приговора), постеленно и эта процедура была упрощена: чтобы не заводить на каждого репрессированного отдельную карточку, осуждение производилось по спискам.

Все это было не результатом колоссального недоразумения, не следствием необразованности политических руководителей всех звеньев или неразвитости их правосознания, но результатом сознательно и последовательно проводимой политики, основанной на правовом нигилизме. В известном выступлении по случаю октябрьского юбилея в 1929 г. один из высших партийных деятелей того времени Л.М. Каганович, в частности, говорил: «Мы отвергаем понятие правового государства. Если человек, претендующий на звание марксиста, говорит всерьез о правовом государстве и тем более применяет понятие правового государства к советскому государству, то это значит, что он идет на поводу у буржуазных юристов, это значит, что он отходит от марксистско-ленинского учения о государстве». После таких заявлений, конечно, никто из ученых-правоведов уже не имел желания говорить или писать о правовом государстве.

Шел 1929 г. В истории нашей страны этот год был действительно примечательным. Сталин назвал его «годом великого перелома», и здесь он не ошибся, поскольку именно с 1929 г. на территории советского государства стало создаваться новое государство, как его назвали потом, «государство в государстве». Речь идет о ГУЛАГе — Главном управлении лагерей. Иногда название менялось, но аббревиатура «ГУЛАГ» применялась на протяжении нескольких десятилетий. Сейчас она известна всему миру. Впервые в научный оборот и мировую лексику его ввел Александр Солженицын, опубликовав свой знаменитый труд «Архипелаг ГУЛАГ». И сейчас это слово используется не только для характеристики советской репрессивной системы, ушедшей в историю, часто говорят о современном ГУЛАГе, наши тюрьмы и колонии также называют ГУЛАГом. Это понятие стало интернациональным, и оно означает систему мест лишения свободы, где права человека жестоко подавляются, где бесправие и произвол возведены в закон.

Именно в те годы сотрудники ОГПУ (политической полиции) стали действовать по правилу (как это было критически сформулировано в одном из партийных документов той поры, призывавших к ослаблению репрессий в деревне): «Сначала арестовать, а потом разобраться».

Увы, это правило негласно и спонтанно действует и по сей день. По сведениям правозащитных организаций, примерно четверть из тех, кого арестовывают и содержат в следственных изоляторах, освобождается до суда. Иными словами, на стадии предварительного следствия выясняется, что люди невиновны. Это значит, что они были арестованы, так сказать, на всякий случай; потом разобрались и их выпустили. Если бы не производились аресты «на всякий случай», тогда бы не было такого переполнения тюрем, которое мы имеем сегодня.

Что можно сказать о сталинских судебных органах? Они тоже как бы попали в этот водоворот террора. Приговоры гражданских судов и военных трибуналов поражают своей жестокостью и цинизмом. От судьи не ждали правосудия, он должен был строго следовать тем инструкциям, которые ему «спускали» сверху. Более половины всех судебных работников не имели юридического образования, а общеобразовательный уровень многих был в пределах начальной школы. Безграмотные судьи были не в состоянии понять, чем приказ или инструкция отличается от закона. Большинство судей были убеждены, что приказ начальника важнее статей Конституции. Все же бывали случаи, когда судьи при решении уголовных дел опирались не столько на нормативные акты, сколько на простой здравый смысл. Не каждый судья мог назначить 7 лет лишения свободы за кражу 2 кг картошки, как того требовал указ. Примерно в 23% случаев судьи выносили оправдательные приговоры или назначали наказание ниже, чем требовалось по закону. Такой «либерализм» мог дорого обойтись судье. Ему могли объявить выговор или даже уволить, от судей все время требовали ужесточения репрессий.

Суровость, точнее даже жестокость, советского законодательства сталинского периода хорошо известна. Кража независимо от размера, по закону 1932 г. приравнивалась к контрреволюционному государственному преступлению. Даже за самое незначительное хищение могло быть назначено наказание 10 лет и больше лишения свободы или смертная казнь. Несоразмерность преступления и наказания стала отличительной чертой советского права. По мнению правозащитников, эта черта в российском правосудии не изжита до сих пор. Все еще очень ограниченно используются формы наказания, иные, чем лишение свободы и содержание в так называемой исправительно-трудовой колонии.

Было бы наивно полагать, что только суровостью репрессий можно победить преступность. Исторический опыт разных стран как раз показывает, что сами по себе суровые меры в борьбе с преступлениями не приводят к уменьшению преступности. Следует также иметь в виду, что тюремный опыт, лагерный опыт редко бывает положительным для тех, кто его прошел; не говоря уже о том, что ни современные тюрьмы и лагеря, ни лагеря ГУЛАГа никогда никого не исправляли. Скорее, наоборот, в тюрьму попадали люди, очень далекие от преступного мира, а выходили из нее нередко едва ли не закоренелыми преступниками.

В настоящее время правозащитники отмечают очень много случаев нарушений прав человека. О них рассказывается, например, в книге «Насилие в органах МВД». Здесь говорится о пытках, самых примитивных средневековых пытках, которые до сих пор применяются в наших органах внутренних дел. Сборник «Человек и тюрьма», который издается регулярно, рассказывает о том, как нарушаются права тех, кто находится под следствием (т.е. тех, кто еще не объявлен преступником), и тех, кто уже осужден.

Анализируя нарушения прав человека в наше время, мы видим, что исторические корни этих нарушений очень глубоки, уходят в историю Российской империи и особенно в историю Советского Союза. Отсутствие достаточных судебных гарантий, несоразмерность наказания и преступления, жестокость наказания, бесчеловечность содержания заключенных, посягательства на свободу невиновных граждан и аресты без всяких оснований — все это идет из глубины нашей истории.

О многих из затронутых здесь проблемах можно прочитать в книге «ГУЛАГ: его строители, обитатели и герои», изданной Международным обществом прав человека. В ней исследуются причины и последствия нарушений прав человека, приводятся интересные документы и свидетельства очевидцев; рассказывается о репрессиях против церкви, раскрывается проблема раскулачивания. Без знания всего этого невозможно бороться за права человека, добиваться того, чтобы сейчас, в наше время не нарушались права человека. Обращение к историческому опыту очень важно и актуально.

Comments

[lactoriacornuta.livejournal.com]

>>Права человека носят естественный и неотъемлемый характер. Полное и всестороннее соблюдение прав человека является одним из важнейших признаков гражданского общества и правового государства>>


Нарушение прав ИНДИВИДУАЛьНОГО(И групп) человека-традиционно не просто не соблюдается в России( и не только,следует добавить).
Более того..многие в РФ до сих считают,что все эти слова о правах человек,o верховенстве закона,уважение к индивидуал;ности--
пустые слова,треп,если не сказать больше.
Слова о том,что мы множем всем дать по морде, и мы-империя расссчуидесная и армия у нас- ого-го!!---
вся эта херня до сих находит большой отклик в душе многих рОССИЯН.


Так что многое,очень многое начинается с НИЗА..а верхушка часто отпевает то,что хотят СЛЫШАТь люди..

[al391.livejournal.com]

Да уж...

[yuridmitrievich.livejournal.com]

Права каждого человека должно защищать государство, наказывая нарушителей этих прав. Если каждый человек будет сам защищать свои права, то это приведет к анархии.

[al391.livejournal.com]

А кто же будет защищать права человека, нарушаемые государством? хе-хе..
Их то как раз у нас скапливается более всего..
И в конституциях многих стран об этом говорится прямо -вооруженный народ...
Который имеет право наделить власть полномочиями и отнять эту власть..
Потому, что государственные органы правят только по поручению народа (если это демократическая республика) и народ вправе остановить беззаконие со стороны государства..
Это азы политической теории, которые нарушаются только азиатскими тираниями (но что понятно ныне даже и в Ливии и Тунисе хе-хе)...