al391

«Патриотизм — последнее прибежище любого негодяя» (англ. Patriotism is the last refuge of a scoundrel) — афоризм, произнесенный доктором Самуэлем Джонсоном в Литературном клубе 7 апреля 1775 г. и опубликованный Джеймсом Босуэллом в жизнеописании Джонсона в 1791 году.

Босуэлл сообщает об этом событии так: «Патриотизм стал одним из общих мест в наших разговорах, и Джонсон неожиданно произнес, сильным и решительным тоном, афоризм, на который многие накинутся: „патриотизм — это последнее прибежище негодяя“. Но следует полагать, что он не подразумевал реальной и щедрой любви к нашей стране, но имел в виду тот патриотизм, который так многие, во все времена и во всех странах, делали прикрытием личных интересов»

В первом издании своего словаря английского языка (1755) г. Джонсон определил слово «патриот» следующим образом: «тот, чьей руководящей страстью является любовь к своей стране». Однако, поскольку термин активно использовался оппозицией в политической полемике и для собственного позиционирования, в четвертом издании (1774) Джонсон сделал добавление: «также иногда используется для фракционных нападок на правительство» Ровно за год до того, как Джонсон произнес знаменитый афоризм, к майским парламентским выборам 1774 г. он опубликовал эссе под названием: «Патриот. Обращение к избирателям Великобритании». Эссе представляло собой, собственно, памфлет в защиту стоявших тогда у власти тори от агитации вигов. Джонсон посвятил его разоблачению «ложного патриотизма», или, в современных терминах, политической демагогии, которую Джонсон усматривает в действиях оппозиции, ведшей кампанию против двора, правительства и прежнего состава парламента под лозунгами патриотизма и защиты народных прав и свобод.

Джонсон начинает с утверждения, что место в парламенте могут занимать только истинные патриоты, рисуя затем идеальный образ политического деятеля: «Патриот тот, чье публичное поведение определяется одним мотивом — любовью к своей стране, тот, кто, как представитель в парламенте, не имеет ни личных надежд, ни страха, ни доброжелательства, ни обиды, но направляет это исключительно на общий интерес». Далее, Джонсон предостерегает против «ложных внешних признаков» патриотизма, сравнивая «ложных патриотов» с фальшивыми монетами, которые блестят, как настоящие, но отличаются по весу. Прежде всего он возражает против мнения, что патриотизм обязательно заключается в «резкой и упорной оппозиции двору». «Патриотизм не обязательно предполагает мятеж; человек может ненавидеть своего короля и при этом не любить свою страну» — пишет Джоснон. Он указывает, что нередко политики уходят в оппозицию под влиянием ущемленного самолюбия и честолюбия, либо элементарной «надежды пробиться к богатству» (первых он ставит выше, считая, что они по крайней мере частично искренни). Он осуждает апелляцию политиков к «толпе», кроме чрезвычайных случаев, считая, что «толпа» неспособна адекватно судить о действиях правительства. Как примеры «мнимого патриотизма» Джонсон приводит также милитаристскую агитацию (за войну с Испанией), агитацию за ограничение свободы совести (против канадских французов-католиков, от которых якобы исходит угроза протестантизму), наконец, защиту прав восставших американских колонистов. Ранее, в памфлете 1770 г. «Ложная тревога», Джонсон иронизирует над «лихорадкой эпидемического патриотизма»…

Иллюстрацией к афоризму Джонсона может служить жесткая сатира на вигских оппозиционеров-"патриотов", содержащаяся в комедии Генри Филдинга «Исторический календарь за 1736 год». В комедии выведены образы четырех «патриотов» (в тот момент так именовала себя оппозиция внутри вигской партии, в противоположность т.н. «политикам», или «придворным»). Из них один — «патриот-пустомеля. Он пьет за свою страну и кричит о ней, но никогда ради нее палец о палец не ударит». Другой — «своекорыстный патриот». Свое кредо он излагает таким образом: «Моя лавка — моя отчизна. Об успехах второй я сужу по состоянию дел в первой. (…) И я не могу согласиться с вами, сэр, будто война нанесла бы нам ущерб. Напротив, я считаю ее единственным условием процветания моей родины. Я веду торговлю саблями, и война обеспечит мне хорошие барыши. Поэтому я за войну!». Еще два типа — «осторожный патриот» и «безразличный патриот» — олицетворяют трусость и конформизм. В конце концов, все четверо охотно продаются прохожему «скрипачу» (премьер-министру) и принимаются плясать под его скрипку.

Л. Н. Толстой включил афоризм в «Круг чтения», после чего о нём узнали в России. В наше время отечественные авторы нередко его Толстому и приписывают. При этом Толстой понимал афоризм, в соответствии со своим общим негативным отношением к «злу патриотизма», о котором он писал: «Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Так он и проповедуется везде, где проповедуется патриотизм».