al391

Венетов считают представителями археологической культуры Эсте, которая эволюционировала из культуры полей погребений (ранний период — 950-750 гг. до н.э., средний — 750-575 гг. до н.э., поздний — 575-183 гг. до н.э.) [15]. По мнению В.В. Иванова, обнаружившего связи славянских языков с древними анатолийскими и палеобалканскими языками, энеты/генеты, как и фракийцы/фригийцы, представляли собой этнос, родственный с хетто-лувийской общностью и прототохарами [16], и, вероятно, даже были диалектно-этнической группой последних.

Согласно легендам, после падения Трои вождь пафлагонцев-энетов Антенор (др.-греч. «власть оставшаяся») пересенился со своим народом из анатолийский Каппадокии (город Амсила/Энеты на правобережье реки Галис) во Фракию, а оттуда — в страну евганеев («благородных») на северо-востоке от реки По и северном берегу Адриатического моря. Здесь он основал города Патавий (современный — г. Падуя) и Атеста (современный — г. Эсте). Последнее и дало название культуре Эсте, с которой археологи соотносят венетов. Тит Ливий в своей «Истории» (І 1:1-3) детализирует это переселение, указывая, что Антенора с большим числом энетов изгнали мятежники, затем энеты объединились с троянцами и приняли имя венетов и основали Новую Трою (по мнению Р. Салинаса Прайса и А. Вучетича, ныне это с. Гебел в долине реки Неретвы, впадающей в Адриатику возле городов Дубровник и Сплит [17]). Другие утверждали, что энеты были одним из сильнейших пафлагонских племен (Полемон Периегет, «Фрагменты», 22), жившие по соседству с Каппадокией. Потеряв своего вождя во время Троянской войны, они перешли во Фракию и заселили сначала север Македонии (Herod, I, 196), а затем в Адриатическую Венетию [18] (Herod., V:9; Strabo, IV, 4,1; V, 1,4-5; Polib., II:17; Plin., NH, XXXVII:43), а другой клан энетов (Auendeatai) основал в земле иллирийских иаподов (яподов) город Houendo (Strabo, IV, 6,21; VII, 5,4; Appian. Illyr., IV, 16-18).

К.Т. Витчак предложил реконструкцию имени собственно для праславянской общности, зафиксированного, по Г. Ловмянскому, только на перефериях Старой Европы (в связи с расселением) — “венеты” < *wenHtoi (< и.-е. *bhrghntoi “великие, высокие”), как наследие более древней, реликтовой индоевропейской общности. С этим соглашается А. Брюкнер, указывая, что это — первоначальное племенное название индоевропейцев, в то время как название «арии» имеет отношение только к индийцам и иранцам [24]. К тому же О.Н. Трубачев настаивает на том, что славянскую культуру необходимо рассматривать как «архаический вариант индоевропейской культуры» [25].

Сам этноним энеты (генеты, венеты) мог происходить от североанатолийской лексемы, от которой также в греческом языке происходит слово γανος (ganos) — «блеск, красота, слава», «влага», известное также латинянам как hǒnos «честь, почесть», «достоинство». Более вероятно, что этой лексемой было до-индоевропейское хаттское (протоабхазское) hun- “великий”. Греки Истрии и Одессы, где греко-фракийские связи были тесными, признавали верховного фракийского “Великого бога”, называемого фракийцами “Герой”. Племенной предок-герой-покровитель мог быть высочайшей личной концепцией во фракийской религии. Согласно греческим свидетельствам, фракийцы (геты) во время грозы стреляли в тучи, дабы поразить врагов своего бога. Через Илиаду нам известен Рес (Rhesus), древнейший герой-предок фракийцев. Поздняя версия (Philostratos, Heroica 691) рассказывает о нем как еще живущем, разводящем лошадей, ездящим в доспехам и охотящимся. Лесные животные предлагали себя ему в жертву. O Ресе также говорили, что он отвращает эпидемии от границ своей территории.

Продолжая исследовать проблему энетов/генетов, укажем, что вождем пафлагонцев (которых, в Риме обзывали «тибиями» – «флейтистами, свистунами») с Генетики является Пилемен (Πυλαιμενης, Pylaimenes). Этимология имени наталкивает на *bala-g^whamo > шумер. GIŠ.BILGA.MEŠ “Бильгамес” (> Гильгамеш)”, хуррит. ^dbil.ga.miš, хетт. GIŠ.GIM.MAŠ, что в греков приобрело вид πολύς, polys «великий», «длинный», «громкий, сильный», а у

пафлагонцев-энетов могло иметь вид πυλαις, palais, что означало то же самое, что и славянское “Вяче-“ (в имени “Вячеслав”) – «больше» (праслав. *vętj, сербохорв. Већи, польск. więej “больший, великий” < и.-е. *(∂)ueg-/aug- “увеличиваться, приобретать силу” > герм. *wahs(-an/jan-) “рости” > англ. wax “увеличиваться”, др.-англ. weaxan, нем. wachsen “рости”, др.-исл. vaxa, гот. wahsjan “увеличиваться, рости” ~ грец. aexein < *aFex “рости”, латын. augere “увеличиваться” > Август), семитское Иосиф (Yosseph “увеличивать”) и ведическое Васиштха (“Превосходнейший”, “богатейший”) как название одной из семи традиционных главных экзогамных брахманских групп — домашних жрецов-пурохитов Солнечной Династии (здесь напрашивается кельтский эквивалент: ирл. Ard-Ri “высокий, верховный король” > Артур, имя которого объяснено римлянами ка «страшный медведь» ~ малоазиатско-галатская Артемида, символом которой был медведь). Собственно Васиштха был зачат от двух богов (Митры и Варуны) и родился «из мыслей» апсары Урваши (ср. с рождением из головы Афины, которой в северной традиции соответствует Один, имеющий отношене к «голове мудрости» Мимира). Васиштха — автор седьмой «мандалы» «Ригведы», идеал брахмана, собственник волшебной «коровы желаний», друг богов и в первую очередь — Варуны, показывающего брахмангу смену дня и ночи и взявшему его на свой корабль (ср. с путешествиями Гильгамеша на корабле и попыткой соревноваться со сном). На иранской почве Васиштха претерпел переосмысление с антропонима на общее понятие — общеиран. *winda «пребывающий; обретающий» : др.-перс. Viⁿda-farnah «обретающий фарн» = греч. Ινταφέρνης, Інтаферн (как правильная форма указанного Геродотом и Аррианом имени Иданфирс / Индатирс, хотя возможно и *vidamtrsu- «стремящийся к всеведению» на основании др.-инд. Veda «знание, познание»). Корень имени Вячеслав вяч- по мнению М. Будимира, идентичен латин. magis, франц. mais, т.е. “венеты” означает “магнаты” [20], др.-иран. maz- „великий”, который потерян в осетинском, но присутствует в имени осетинского героя нартского эпоса Ацамаза и скифском имени собственном из Горгиппии Атамадзас, Аттамадзас [21]. Г. Вернадский сопоставил корень вяч- с осетинским faetaeg “лидер”, “вождь” [22].

Собственно праславянами их герой-родоначальник должен был быть отождествлен с архаическим индоевропейским божеством, имя которого (в знак посвящения) первоначально герой-тотем и носил (Vent-/ *Ent-/ *Hent-/ *Gent-) и который периодически «возрождается» в определенные этногенетические эпохи предков славян (энетов > венетов > венедов > антов/вятичей) как легетимный и харизматический властелин-«король».

Возможно, имя Вячеслав — это имя личности, ставшей катализатором для формирования идеологизированного образа «национального» героя праславян в устной традиции, вокруг которого объединяются герои его будущего круга, аналогично к тому, как вокруг короля бритов Артура (ум. 537 г.) группируются герои цикла Круглого Стола, и, одновременно, какая-то часть праславян осознает свою значимость как «своей родственности» («нации») под именем “венеды” (> “вятичи”), т.е. Вячеславовы.

Формирование праславян (венедов) происходило именно путем выделения из иллиро-италико-кельтского симбиоза (венетов/генетов/энетов).

Собственно это кульминационное событие в истории предков славян произошло на Эльбе и в Нижней Саксонии, где культура городищ стала катализатором концентрации из среды венетов особого “креолизированного” этноса, из которого и произошло возникновения праславян [1].

Система городищ разрешала создавать «креольские острова» (ilha crioula), которые резко отличались от окружающих их населения более высокой культурой и в которой было наиболее продуктивно смешание кельтов, этрусков (ретов), венетов/генетов (в IV в. до н.э. эти три этноса знает как соседей Псевдо-Скилакс), иллирийцев, италиков, фракийцев, германцев, киммерийцев и скифов. Появлению «креольских островов» содействуют способности некоторых народов уживаться в чужую им биосоциальную среду и считаем, что собственно биологические и социально-психологические особенности колонистов разрешили им создать «креольскую культуру» (в даном случае — праславянскую) — зародыш следующей культурно-цивилизационной трансформации Центральной и Восточной Европы.

Интересно, что с этим феноменом этнообразования можно сопоставить и засвидетельствованный историком Тацитом процесс: в 60 г. н.э. к городам Таренту и Антию в Южной Италии были приписаны ветераны римских легионов. Большая их часть разошлась по провинциям, где они окончили строк службы, но, как правило, они уже не вступали в браки и не давали наследников. В то время как раньше в колонии выводились целые легионы с трибунами, центурионами и солдатами, и каждый и далее пребывал в своей манипуле и в любви и в согласии создавали общину. В ином случае, будучи собранными из разных манипул, не зная близко друг друга, без начальников, ветераны создавали не колонию, а сброд (Annales XIV 27).

Да и позже романизации варварского населения содействовало явление, упомянутое Сальвианом о римлянах, которые предпочли “терпеть среди варваров чуждый им образ жизни, чем среди римлян жестокую несправедливость… и не жалеют о том, что переселились, ибо предпочитают считаться пленниками, но быть свободными, чем быть пленниками, считаясь свободными”. Затем таким же путем распространялось среди варваров и христианство. В походах на Рим и Византию участвовали выходцы из самых различных варварских племен и образований, уводя с собой жителей как малоазийских, так и дунайских провинций. Очевидно, уже в скором времени здесь возникли христианские общины, составленные, в первую очередь, из пленников-христиан, а уж затем к ним присоединились и новообращенные варвары.

Именно в эпоху «креолизации» возникли в славянских языках слова, происходящие из латыни: «огонь», «море», «орать» (пахать), «порося» (свинья), «руда», «весь» (поселение), «господь», «говеть» (обычай, общинность), “*strojiti” (“домашнее хозяйство”), *pola voda (“место жительства”), *роjьmо (русск. поймо “горсть”), *oticu (русск. “отец”) как взятые с латыни (ignis, mare, arare, porcus, raudus, vis, hospes, favere, struere, paludes, po-mum “плод, фрукт” < *ро-emom “снятое, сорванное”, attikos “почетный титул судьи-medix”, solum, dom, luna, sol, brosh, nova, est, semena, vera, volo, sibi, mini, tibi, tui, nema, pasti, ne, vidit, vertit, stoit, pripea, vethum (ветхий), nunce (нынче), spina, cost, perur (обжигать, очищать, стирать), orare (орать), rus (село), hortus (город/град, от «сад, огражденное место»). Аналогичными собственно «креольскими» словами, происходящими из латыни, являются и современные славянские “оскомина”, “котел”, “латук”, “осел”, “палата”, “поганый”, “Коляда”, “сокира”, “щит”, “жид”, “крест”, “Рим” (при автентичном Roma) [2].

Например, О.Н. Трубачев писал, что тогда же возникла близость латинских отглагольных существительных на -tio (-tionem) и славянских отглагольных существительных на -tьje. Эта близость самоочевидна даже с позиции элементарной грамматики. Да, славянский именной отглагольный формант –tьje может быть условно реконструирован как индоевропейский -tiom/-tiiom, но с другой стороны, регулярность образований на –tьje на славянской почве и их производное с формантом -je от соответствующих инфинитивных основ заставляют расценивать имена на –tьje как славянское новообразование. Балтийский, который знает инфинитивы схожей формации (-*tei), не имеет тких расширенных именных форм. Наоборот, латинский именной формант для образования отглагольных существительных –tio (ср. лат. emptio, emption-is,. emption-em), кроме функциональной и формальной близости, таже может продолжать индоевроп. -*tiom (средний род, перестроенный в латыни по женскому спряжению). Славянский и латинский форманты могут оформлять этимологически родственные глагольные основы, производя близкие по значению имена: ст.-слов. “приіатиіе” — “принятие” и лат. emptio “покупка” по сути дела объединяются общей исходной формой производного характера *emptiiom < *em-tiiom. Исходя из этого, можна говорить если не об общем новообразовании, то об общем словообразовательно-морфологическом параллелизме двух индоевропейских диалектных групп [3].

В свое время Н. Антошин констатировал, что для «общеславянского языка», который существовал не менее 500 лет, был характерен закон открытого слога, который изменил всю фонетическую систему и граматический строй языка, и эти изменения охватывают все славянские диалекты. Это могло быть только в том случае, если славяне занимали небольшую территорию, все славянские племена были взаимосвязанны экономическими отношениями, имели единые центры хозяйственной и политической деятельности [4].

Собственно славянской топонимикой Правобережье Украины вошло в центральноевропейский топонимический ареал на северо-восток от Альп [5].

В расово-антропологическом измерении носители этой «креольской культуры» венетов-праславян принадлежали к альпийскому типу, как и населения Австрии, Швейцарии и частично Северной Италии. Ему морфологически тождественна днепро-карпатская группа славянской популяции, что дает основание считать последнюю северо-восточным вариантом этой расы [6]. Карпаты в римское время исключительно определяются как Венетские горы.

К слову следует вспомнить теорию О.Н. Трубачева о прародине славян на Среднем Дунае, в Западном Норике. Нам кажется, что именно сдесь произошла окончательная кристализация «креолов» в этнос (осознание «свои» впротивовес «чужим») и формирование диалектного членения славян: празападные славяне — в Воеводине и Западной Паннонии, праюжные — на территории нынешней Словении, северной Хорватии и северной Сербии, правосточные — в Трансильвании и Банате [8]. Также, указывает О.Н. Трубачев, на прародину праславян на Дунае указывает связь с понятием «болото»: озеро Балатон и город Блатьнь градъ возле Малого Балатона, а также ср. слав. «болото» с фракийской глоссой pala “болото, трясина”, латин. palus “озеро”; сам топоним Паннония также толкуется как “болотная”: фрак. pani, прус. pannean “болото”, гот. fan “тина”.Кроме того, собственно непонятное происхождение древне-греческого «варвар» (barbaros) может иметь удовлетворительное объяснение как жителя иллирии: иллир. barbis “болото” (в топониме Metubarbis “Между болотами”), чему тождественны санскр. barburam “вода”, грец. borboros “слизь”, албан. berrak “болотный грунт“. Над обиталищем славян, по нашему мнению, иронизирует Иордан: «У них (славян) болота и леса вместо городов» (т.е. названия городов имеют связь с ландшафтом).

Праславяне-«венеты» продвигались в богатые и оживленные общественной и культурной жизнь области прибрежных районов Северного моря, а оттуда — на восток, юг и запад. Как указывает Ю. Петухов, процесс этот характерен для всех индоевропейских народов того времени, и исключать из него представителей праславян, олного из самых мощных этнических массивов Европы, нет оснований [10]. Именно здесь, между средним течением Эльбы и нижней Одрой, часть «венетов» изменила протославянское самоопределение «венеты/венеды/вятичи» (*wenHtoi < и.-е. *bhrghntoi “великие, высокие”) на праславянское «великие/вильцы/велеты» (*vel-), что зафиксировали их германские соседи (Oueltai, Wilzi, Wilti, Wiltios, Vulsi, Vuloini, Vilini, Wulzi, Weletabi; Адам Бременский в ХІ в. заметил, что племена, которые славяне называют «вильями», немцы называют «лютичами», Leuticii, в то время как биограф Карла Великого Эйнхард утверждал, что «вильцы» — это немецкое название славян, которые сами себя называют «велетами» [11] Географ Баварский насчитывает у «велунцан» 70 городов, что сопоставляют с упомянутым в «Великопольской хронике» XIV ст. названием города Волин как Welunecz в устье Одры).

К рубежу н.э. венеды-праславяне занимали территорию на севере от Венедского залива, Балтийского моря, далее на восток (по данным академика Б.А.Рыбакова) по левому берегу рек Вислы и Западного Буга, далее по правому берегу реки Припяти, крайняя восточная точка – среднее течение реки Десны. На востоке от этой точки на юг до нынешнего Кременчуга. На юге от Кременчуга до среднего течения реки Днестр. И вверх по течению реки Днестр до истоков рек Вислы и Одер. На западе по течению реки Одер к Балтийскому морю. Территории современной Беларуси и России на тот момент не были охвачены венедо-славянской колонизацией.

И т.д.подробнее и далее см.: http://primordial.org.ua/archives/1582

От Ала: короче, этот автор пытается привязать славян к древним грекам, и вывод, как он сам признается, основывается только из (и только) легенд. А между тем, (если без чудес и легенд), откройте любой англосакский или латинский энциклопедический словарь (что прежних времен, что наших) , то там термин "славяне" ("скловене") переводится достаточно однозначно - "рабы". В самом деле, и без всяких легенд известно, что большинство племён Европы начала I-го тысячелетия были в рабстве у римлян (и не только славяне). И потом славяне - узнав о свободных территориях Восточной Европы - драпанули туда, в долину Днепра, где потихоньку и создали свою государственность... И с греками отношения у них сложились гораздо позже, где мы видим в начале взаимные войны, а потом принятие греческой веры и письменности и т.д.... И не надо здесь что-то выдумывать про Троянскую войну хе-хе... В то время славяне ещё по деревьям лазали....