al391

Ханс Магнус Энценсбергер

(спасибо

Ей уже тридцать три. И казалось, всё будет иначе.
Неужели всегда этот ржавый «фольксваген».
Раз она чуть не вышла за пекаря замуж.
Поначалу читала Гессе, потом уже Хандке.
Теперь перед сном она чаще решает кроссворды.
Мужчинам она давно ничего не прощает.
Она долго была левачкой, на свой, разумеется, лад.
Никогда не пришлось ей держать в руках талончик на хлеб.
Когда она думает о Камбодже, ей становится дурно.
Ее последний любовник, профессор, любил, чтоб она его избивала.
Зеленоватые платья-бaтик ей всегда длинноваты.
На комнатной липе постоянно заводится тля.
Ей хотелось всегда рисовать или, может, уехать подальше.
Диссертация: «Классовые бои в Ульме с 1500-го по 1512-й
и их отражение в немецкой народной песне»;
стипендии, черновики, чемодан, набитый заметками.
Бабушка ей иногда присылает деньги.
Одинокие танцы в ванной, маленькие гримаски
перед зеркалом и возня с огуречным лосьоном.
Она говорит: уж с голоду я не помру.
Но когда она плачет, похоже, что ей девятнадцать.

Перевод с немецкого М.Алигер

Интересно, что думалось лауреатке Сталинской премии (за поэму о Зое Космодемьянской) Маргарите Алигер, когда она переводила эти стихи своего зятя, Ханса Магнуса Энценсбергера? Видимо о том, насколько разные у них представления о поэзии. Она-то писала о героях советских пятилеток, а этот парень, даром что левак и участник «группы 47», пишет совсем не о героях. В принципе, достаточно клишированная история о женщине, которой мечталось стать совсем другой чем та, кем она в итоге стала. Но что-то безусловно есть в этой немецкой педантичности и суховатости, похожей на стиль упомянутого в стихотворении великого Хандке.