al391

Вольфганг Амадей Моцарт. Концерт для фортепиано с оркестром № 23, A major, K. 488 II. Adagio

XX век смело можно назвать веком великих пианистов: так много в одном небольшом промежутке времени, кажется, их еще не бывало никогда. Падеревский, Гофман, Рахманинов, Корто, Шнабель - в начале века, С. Рихтер, Рубинштейн, Гилельс, Кемпфф - во второй половине. Список можно продолжать бесконечно... Но над всеми этими гениями как для простого любителя, так и для профессионального историка музыки высится еще одно имя - Владимир Горовиц. Именно он, и никто другой, по праву считается символом пианизма XX века, что признают даже его недоброжелатели.
Согласно легенде, Горовиц, сбежав в 1925 году из страны большевиков, прославился сразу и без проблем. Единственной трудностью его было организовать первый концерт, но тут помог случай. Внезапно заболел пианист, которому в этот вечер предстояло играть Первый концерт Чайковского. Горовица случайно нашли в гостинице - он успел только выпить стакан молока (очаровательная деталь, кочующая из книги в книгу!) и уже через полчаса, без единой репетиции, положил музыкальный мир к своим ногам, раз и навсегда.

Еще до своего отъезда из СССР его имя собирало полные залы в Москве и Ленинграде, причем в его репертуаре было ни много ни мало 10 сольных программ!

В 1925 году Горовицу представилась возможность поехать за границу - нет, не эмигрировать, а так, "подышать воздухом". В тот период такую возможность большевики предоставили многим знаменитым людям - Горькому, Есенину, Маяковскому, Глазунову, Шаляпину, но Горовицу, гораздо менее известному, пришлось побороться за такой шанс. В итоге, чтобы его не упустить, молодому пианисту пришлось собраться буквально за один день, и он уехал, не успев даже попрощаться с матерью и сестрой, которых больше никогда не увидел.
Его американский дебют был не просто успешным - публика сходила по нему с ума. Судите сами: молодой, красивый (в молодости Горовиц был удивительно похож на Шопена), уверенный в себе, с умением подчинить звуку своего рояля любой зал и любой оркестр, феерический виртуоз - он был обречен на успех, и он получил его. Более того, он был признан теми, кто в это время стоял на вершине музыкального Олимпа. Тосканини, самый знаменитый дирижер того времени, выдает за него свою дочь, лучшие залы наперебой приглашают молодого виртуоза. Сам Рахманинов стал его близким другом и проводником в мире американского музыкального бизнеса, а услышав, как молодой пианист играет его Третий концерт, сам отказался от исполнения этого произведения на публике - не просто щедрый жест, но и мужественный шаг, ведь Рахманинов, сам гениальный пианист, зарабатывал себе на хлеб в основном фортепианными выступлениями.
Он играл до самого конца. И все это время, весь свой артистический марафон, начиная с далекого дебюта 1921 года в Харькове и кончая записью, сделанной у него дома за несколько дней до смерти, в 1989 году, он стремился к тому, чтобы свести воедино в своей игре "здравый смысл, сердце и технику". И что бы там ни говорили недоброжелатели, "сердца" в его музыке все-таки было больше...
Поэтому его записи могут не бояться конкуренции.