al391

У вновь приобретенного мною френда

ototo нашел я в комментах отличные рассказы...Так как в посту стоит опция "поделиться с другими", то я - без всякого зазрения совести - пользуюсь этим своим правом и делюсь с вами рассказом блогера

belenky)Марьяна Беленького):

Мой дед Соломон

Мой дед Соломон Беленький был братом Моисея Соломоновича Беленького - переводчика Шолом Алейхема, автора книг "Что такое Талмуд" "Спиноза", директора студии театра Михоэлса. Нынешняя киевская кондфабрика им. Карла Маркса была "Фабрикой Беленького", старые киевляне еще это помнят.
Мой дед первым в России производил цукаты (киевское сухое варенье), конфеты от кашля "Кетти босс" и киевский торт, который тогда назывался "Торт Эстра-Люкс". Рецепт дед приобрел у Эйнема (фабрика Эйнема потом стала конд. фабрикой "Красный Октябрь").
В 18 году, когда пришел Щорс с большевиками, фабрику у деда отобрали, но по территории уже бегали собаки, никакого производства не было, склады с запасами сырья на несколько лет были разворованы. В 1923 году дед фабрику восстановил с большим трудом, а в 1928 ее отобрали окончательно. Дед пошел в райком партии: - Фабрика -это моя жизнь. Согласен на любую должность, хоть рабочим наконвейере.
В райкоме посовещались и сказали: Директором вы быть не можете, поскольку беспартийный и бывший буржуй.
Главным инженером вы быть не можете, поскольку у вас нет образования. Будете завпроизводством.
В этой должности он проработал до пенсии. Фабрика выпускала простые леденцы и карамели - шоколада не было. Дед добился приема у Микояна - пустите за границу, я вам организую поставки какао-бобов. И вот еврея, буржуя, беспартийного отпустили, приставив, правда, двух товарищей в штатском. С тех пор в СССР бесперебойно стали поступать какао-бобы в обмен на какую то руду. Иностранные языки деду не понадобились - деловые переговоры в Америке он вел на идиш.
Деда на фабрике звали Хозяин, несмотря на запрет парткома. Поначалу бегали к нему жаловаться на бардак, но дед выразительно вздыхал, указывая наверх.
Дед сладкого никогда не ел, просто не любил. Еще до первой мировой войны он собирался перекупить фабрику Эйнема в Риге, уже и договор собирались подписывать, но в Ригу вошли немцы, и сделка не состоялась. Если бы он успел, у меня бы сейчас в жизни были бы совсем другие проблемы - типа лечения фламинго в собственном саду и достройки третьего этажа виллы. Латвия евреям домов и фабрик не возвращает, но компенсации выплачивает исправно, через адвоката. Незадолго до отъезда в Израиль я выступал перед девочками на кондфабрике. Когда я сказал, что это моя фабрика, это была самая удачная
реприза, они долго смеялись. После выступления ко мне подошла пожилая женщина - мастер цеха:
- Так что ж вы не сказали, что вы - внук Хозяина? - и, озираясь, сунула мне пакет из спеццеха, где производились мелкие партии изделий для крупных деятелей партии. Вкус того шоколада я помню по сей день.