Сознание как наиболее близкое нам бытие...

[al391]

Тот, кто впервые сталкивается с философией, пишет lavrentevdv,  направленной на исследование сознания, воспринимает ее как удивительная грезу, существующую без смысла и цели: "Нигде нет ничего постоянного – ни во мне, ни вне меня; существует только беспрерывная смена. Я нигде не вижу бытия и не знаю даже собственного бытия. Бытия нет. Я сам не знаю и не существую. Существуют образы, они единственное, что существует, и они знают о себе, как образы: образы, которые даются, хотя нет того, перед чем они даются; образы, связанные образами образов, ничего не обращающие в себя; образы без смысла и без цели. Я сам один из этих образов; да я даже не это, а только смутный образ этих образов. Вся реальность превращается в удивительную грезу без жизни, о которой грезят, и без духа, который грезит; в грезу, связанную грезой о самой себе. Созерцание – греза; мышление – источник всякого бытия и всякой реальности, которую я себе воображаю, источник моего бытия, моей силы, моих целей – только греза об этой грезе" - "Назначение человека" (Фихте).

Такой человек думает, что знает о нашей системе более, чем мы о ней знаем: "Ты ведь думал, что эти результаты были мне известны менее, чем тебе, и что я не сознаю так же хорошо, как и ты, что эти наши основные положения совершенно уничтожают всякую реальность и превращают ее в грезу?" – «Назначение человека» (Фихте).

Мы же рассматриваем сознание не как иллюзорное, а как подлинное и наиболее близкое нам бытие, и в благодарность за столь трепетное отношение к себе сознание одаряет нас многими плодами, совокупность которых называется трансцендентальной философией.

Тот, кто впервые сталкивается с философией, пишет lavrentevdv,  направленной на исследование сознания, воспринимает ее как удивительная грезу, существующую без смысла и цели: "Нигде нет ничего постоянного – ни во мне, ни вне меня; существует только беспрерывная смена. Я нигде не вижу бытия и не знаю даже собственного бытия. Бытия нет. Я сам не знаю и не существую. Существуют образы, они единственное, что существует, и они знают о себе, как образы: образы, которые даются, хотя нет того, перед чем они даются; образы, связанные образами образов, ничего не обращающие в себя; образы без смысла и без цели. Я сам один из этих образов; да я даже не это, а только смутный образ этих образов. Вся реальность превращается в удивительную грезу без жизни, о которой грезят, и без духа, который грезит; в грезу, связанную грезой о самой себе. Созерцание – греза; мышление – источник всякого бытия и всякой реальности, которую я себе воображаю, источник моего бытия, моей силы, моих целей – только греза об этой грезе" - "Назначение человека" (Фихте).

Такой человек думает, что знает о нашей системе более, чем мы о ней знаем: "Ты ведь думал, что эти результаты были мне известны менее, чем тебе, и что я не сознаю так же хорошо, как и ты, что эти наши основные положения совершенно уничтожают всякую реальность и превращают ее в грезу?" – «Назначение человека» (Фихте).

Мы же рассматриваем сознание не как иллюзорное, а как подлинное и наиболее близкое нам бытие, и в благодарность за столь трепетное отношение к себе сознание одаряет нас многими плодами, совокупность которых называется трансцендентальной философией.