al391

(из книги Суворов В. Беру свои слова обратно: Вторая часть трилогии "Тень победы".
Донецк: "Сталкер", 2005. (http://hedrook.vho.org/suvorov/beru.htm)

Глава 31. Про Власова

Тема "Власов" неисчерпаема.

Как и тема "Берия".

Может быть, когда-нибудь доберемся и до них.

А сейчас речь о Жукове. Интересны его оценки.

Заместитель командующего Волховским фронтом генерал-лейтенант Власов Андрей Андреевич в 1942 году попал в плен. На заключительном этапе войны вопреки противодействию Гитлера Власов сумел из советских военнопленных создать разрозненные антикоммунистические воинские формирования под общим названием РОА.

Вот рассказ Жукова: "Я его давно знал - в 1924 году учились вместе на кавалерийских курсах усовершенствования комсостава (ККУКС). В 1940 году он служил в Украинском особом военном округе, которым я тогда командовал. В начале войны под Москвой он командовал 40-й дивизией. Показал себя слабым командиром. Я уже подумывал его сместить. Но вдруг позвонил Сталин:

- Мы тут думаем у вас Власова забрать - на Волховском направлении у нас прорыв.

Я очень обрадовался.

- Ну что ж, - говорю, - берите.

Думаю, что сначала он не имел цели предательства. Но попал в трудное положение. Коридор был узкий, мешок. Выйти трудно. Они блуждали в лесах больше месяца. Потом из трусости предался немцам - жить хотел, думал бежать в Америку, чемоданчик с золотом с собой прихватил.

На Потсдамском направлении перебежал к нам его адъютант. Сообщил, где находится Власов. Отрядили часть. Догнали. Взяли в окружение.

- Вот, - кричит адъютант, - его автомобиль!

Остановили. Там шофер и еще кто-то, какие-то тюки с вещами. Власова нет.

- Ищите, он здесь под барахлом! - кричит адъютант.

Раскидали вещи. Оттуда выскочил Власов и побежал по меже. Его догнал адъютант и револьвером стукнул по затылку. Он упал. Его схватили. Потом судили и повесили.

Трус! Должен был застрелиться раньше, чем попал в плен к немцам" ("Огонек". 1988. № 18. С. 18).

В рассказах Жукова меня всегда поражает обилие деталей: чемоданчик с золотом, тюки барахла... Откуда это? О Власове никто никогда ни в каких документах ничего подобного не сообщал. Управление особых отделов НКВД отношением за № 4-7796 от 7 февраля 1941 года сообщало в Управление кадров ЦК ВПП(б): "Компрометирующих материалов на т. Власова не имеется". Не замечен Андрей Андреевич Власов в барахольстве. Это Жуков замечен в мародерстве и хищении трофейного имущества. В особо крупных размерах. Чемоданчик с бриллиантами, дачи, набитые тюками ворованного барахла, стены, увешанные гобеленами и картинами многомиллионной стоимости, многовековой давности. - это не о Власове, это о Жукове в официальных документах сообщали. Видно, великий стратег других по своим меркам мерил, под

свой аршин подгонял.

Рассказ Жукова разберем по косточкам.

Начнем с власовских сокровищ. Из каких источников Жуков узнал про чемоданчик с золотом? Власов попал в лапы отдела контрразведки СМЕРШ 13-й армии 1-го Украинского фронта 13 мая 1945 года. 13-й армией командовал генерал-полковник Пухов Николай Павлович, 1-м Украинским фронтом - Маршал Советского Союза Конев Иван Степанович. О захвате такого пленника Пухов был обязан доложить Коневу, а Конев - Верховному Главнокомандующему. Пухову перед докладом Коневу следовало уточнить детали. Так же должен был поступить и Конев перед докладом Сталину. Товарищ Сталин мог задать любой вопрос, потому и Пухову, и Коневу следовало поинтересоваться: в каком состоянии пленник? Ранен или нет? Здоров или болен? Много ли еще народа захвачено вместе с ним? Кто именно? Приняты ли меры к поиску остальных? Есть ли при нем документы? И т.д. и т.д. Товарищ Сталин любил обстоятельные доклады.

Любопытно, что ни Пухов, ни Конев, которые по долгу службы с этим делом были прямо связаны, ничего про чемоданчик с золотом никогда не рассказывали. Об этом рассказал Жуков Георгий Константинович, который к этому делу не имел никакого отношения, которого вообще на территории Чехословакии тогда не было.

Попав в чистые руки смершевцев, Власов в самый первый момент, как принято, был обыскан. После крушения Советского Союза любому исследователю доступен протокол обыска. У Власова было изъято тридцать тысяч рейхсмарок. Больше никаких ценностей при нем не было. Ни золотых часов, ни монет, ни слитков. Нательный крест, который с него сорвали, и тот был не золотым и не серебряным, а оловянным.

Происхождение тридцати тысяч объяснимо. В германской армии Власов был генерал-полковником, получал министерский оклад - шесть тысяч в месяц. Ни в 1944-м, ни тем более в 1945 году широких возможностей тратить деньги не представлялось - почти все распределялось по карточкам. Кроме того, после крушения и капитуляции Германии власовские формирования распались. Что же прикажете делать с финансами полков, дивизий и всей Русской Освободительной Армии? Разделить. Что еще?

Если тридцать тысяч рейхсмарок - это часть финансовых средств РОА, то Власову, по любым стандартам, досталось немного. Особенно если сравнивать с жуковским размахом. Сам Жуков и его братия собирали рейхсмарки целыми вагонами и подвалами и тратили их, не считая, миллионами, ящиками и мешками.

Итак, где же заветный чемоданчик, с которым Власов собирался бежать в Америку?

Я могу предположить только два варианта.

Первый. Товарищи с горячими сердцами, холодными головами и чистыми руками из отдела контрразведки СМЕРШ 13-й армии просто по-человечески забыли внести чемоданчик в протокол, по-братски разделив содержимое.

Второй вариант. Не было никакого чемоданчика с золотом. Жуков просто повторил чью-то ложь.

Рассмотрим первый вариант. Если наши недремлющие компетентные товарищи действительно прибрали чемоданчик, то они должны были делиться содержимым. Прежде всего с Пуховым и Коневым. Ибо и тот и другой имели все основания и полное право поговорить с пленником перед отправкой в Москву. А в ходе разговора пленник мог бы вспомнить о некорректном поведении чистых на руку чекистов.

Кроме того, начальник отдела СМЕРШ 13-й армии должен был бы делиться с начальником Управления СМЕРШ 1-го Украинского фронта, а тот, в свою очередь, - с начальником ГУКР СМЕРШ НКО СССР комиссаром ГБ 2-го ранга Абакумовым Виктором Семеновичем.

Но и это не все. Следовало делиться со всей цепочкой прокуроров - от прокурора 13-й армии до Генерального прокурора СССР. Ибо любой из них мог вскрыть существование чемоданчика и дать делу ход.

И это не конец цепочки. Власов - слишком видная фигура. К следствию должны были привлечь не только ГУКР СМЕРШ, но и НКВД. Если не поделиться с наркомом внутренних дел генеральным комиссаром государственной безопасности Берией Лаврентием Павловичем, то он и обидеться мог. И его подчиненных следовало не забыть.

Но не исключалась и встреча товарища Сталина со знаменитым пленником. И вовсе не исключалось, что пленник мог заявить: "Вы, гражданин Сталин, конечно, меня повесите. Так не забудьте и гражданина Берию с Абакумовым, Коневым, Пуховым..."

Спорить не буду, но лично мне ясно: Власов был тем пленником, у которого было невозможно отнять и присвоить ни сапоги, ни шинель, ни сапожную щетку. Предстояло следствие на самом высшем уровне. И не так глупы наши чекисты, прокуроры и генералы, чтобы украсть чемоданчик и поплатиться головой.

Вывод прост: если чемоданчик с золотом не указан в протоколе обыска, значит, не было никакого чемоданчика.

И если первый вариант отпадает, то остается только второй: Жуков - клеветник и сплетник.

3

Рассказ Жукова про перебежавшего адъютанта Власова - это нечто за гранью фантастики. Сюрреализм какой-то. Уж кто-кто, а власовцы к красным не перебегали. Уж они-то знали, что их ждет. Вот рассказ рядового власовца: "Немцы не дураки, они сразу нам - самую черную работу, чтоб обратно не было ходу, так и засели по уши. И с немцами путь до первого перекрестка, и красным попадемся - за яйца подвесят" (А. Кузнецов. Бабий Яр. Нью-Йорк, 1986. С. 425).

Рассказать про перебежавшего к красным власовского офицера психически здоровый человек просто не мог. Но если и поверить этому бреду, если предположить, что Жуков был здоров и трезв, то и тогда остаются вопросы. Откуда, к примеру, Жукову знать, что именно кричал адъютант Власова? И откуда стратегу известно, что Власов по меже побежал? Почему не по тропинке? Не по просеке? Не по чистому полю, наконец? Откуда у Жукова это ясное видение событий, участником которых он не был и быть не мог?

А откуда в 1945 году появился револьвер? Не иначе из музея. К концу войны от револьверов и в Вермахте, и в Красной Армии давно и окончательно отказались. И как этот самый револьвер оказался в руках адъютанта Власова, перебежавшего к красным? Прикинем: вот сдался власовец. Кто же в отделе контрразведки СМЕРШ мог решиться на такое: кто дал пленному власовцу в руки оружие?

Так ведь не простой власовец перебежал, а офицер.

Так не простой же офицер, а адъютант самого Власова.

Кто бы взял на себя ответственность дать ему револьвер, пусть даже и музейный?

О, эта жуковская точность! Ах, эта удивительная способность подмечать детали, которые никогда сам не видел: адъютант догнал Власова и стукнул револьвером по затылку... Не по темечку, не в висок, не по шее, не по загривку. А вот именно - по затылку.

Итак, откуда Жуков почерпнул детали?

Ларчик просто открывается. Была в свое время выпущена мерзкая книжонка Аркадия Васильева "В час дня, ваше превосходительство". Это роман. Состряпан на лубянской кухне. Там умеют. На Лубянке "романом" называли не то, что все мы имеем в виду. "Роман" на лубянском наречии - это вымышленные и совершенно невероятные показания арестованных. "Романистами" называли самых даровитых лубянских садистов, которые были способны изобретать немыслимые сюжеты, а потом сноровисто и быстро вышибать признания из арестантов. "Прозаик" Аркадий Васильев - платный агент ГБ. Он выполнял заказы. Самые грязные. Он, например, выступал так называемым "общественным обвинителем" на процессе Даниэля и Синявского. Обвинял он их в том, что осмелились мыслить самостоятельно. Весь процесс был показательной поркой в назидание народам Советского Союза и всех "братских" стран: не смейте думать! Есть кому думать за всех вас! За вас думает Центральный Комитет!

Работа "общественного обвинителя" давала Аркадию Васильеву неплохой доход. Детали - в книге Л. Владимирова "Россия без прикрас и умолчаний" (Мюнхен. Посев, 1968).

Для Аркадия Васильева сочинение "романов" про доброго Дзержинского, про чекистов с горячими сердцами и чистыми руками, про злых, коварных врагов - это ревностное выполнение все тех же обязанностей "общественного обвинителя". Книга "В час дня, ваше превосходительство" - сияющий венец прокурорской карьеры Васильева. Вранье уже в названии. Не было в Русской Освободительной Армии благородий и превосходительств. Были господа: господин лейтенант, господин майор. И лишь оттого в РОА были господа, что в русском языке ничего больше нет - ни панов, ни герров, ни мистеров, ни сэров. Господа или товарищи. Третьего не дано. Товарищами они никак быть не хотели. Был еще вариант: гражданин начальник... Но он по ряду причин не был принят. Что же, кроме господ, оставалось?

"Роман" Васильева - это даже не о Власове. Это прежде всего о доблестных и храбрых чекистах с умными, чуть усталыми глазами. Советские разведчики, оказывается, окружали Власова плотными боевыми порядками. Они все знали, все видели, все предвидели. Это они палки в колеса вставляли. Это они, смелые и отважные, страну спасли.

В этом "романе" извращено все, в нем вымышлено множество подробностей. Документов о барахольных наклонностях Власова нет. Поэтому Васильеву пришлось описывать детали, опираясь исключительно на свое воображение.

Были и помимо Васильева "прозаики" подобного толка. Тоже про доблестных чекистов, пробравшихся в окружение Власова, баллады пели. А великий стратег Жуков всю эту чепуху повторял. Озвучивал, как теперь принято выражаться в лучших домах.

Жуков выполнял роль усилителя сплетен. На первом этапе - "романы" Васильевых, Кожевниковых и прочих гэбилов. На втором этапе - "воспоминания" Жукова. Сначала они выдумывали, потом Жуков все выдуманное вдруг "вспоминал". Никто не скрывал, что "романы" Васильева и ему подобных - вымысел, хотя и малохудожественный. Но после подтверждений Жукова гэбэшные выдумки превращались в "исторические факты".

4

Не менее удивительны рассказы Жукова о том, что он знал Власова с 20-х годов. Ни в 20-х, ни в 30-х годах Жуков Власова не знал и не встречал. Их пути не совпадали и не пересекались. Биографию Власова, поведанную Жуковым, вообще ни в какой стандарт не впихнуть. Даже вольные лубянские "прозаики" и те должны были бы устыдиться, читая баллады стратега.

Жуков учился на курсах в 1924 году, а Власов - в 1920-м, на других курсах - в 1928-1929, в академии - в 1934-1935 годах.

До 1940 года боевые пути Жукова и Власова не совпадали не только во времени, но и по месту и по профилю. Жуков - кавалерист, а Власов к кавалерии никакого отношения не имел. Послужной список Власова: рядовой боец в 27-м Приволжском стрелковом полку, затем - 14-й Смоленский стрелковый полк 2-й Донской стрелковой дивизии. В этой дивизии, позже переименованной в 9-ю Донскую стрелковую, Власов прошел все ступени служебной лестницы, не пропустив ни одной, - от взводного до исполняющего обязанности командира стрелкового полка. Два года Власов был преподавателем тактики. Затем командовал 215-м и 133-м стрелковыми полками. В разные годы в карьере Власова - несколько должностей в разведке: от помощника начальника 1-го (информационного) сектора разведывательного отдела штаба Ленинградского военного округа до начальника разведывательного отдела штаба Киевского особого военного округа. В сентябре 1938 года Власов был назначен командиром 72-й стрелковой дивизии. С октября 1938-го по ноябрь 1939 года - командировка в Китай, где он работал военным советником и получил золотой китайский орден. После возвращения, в январе1940 года, Власов был назначен командиром 99-й стрелковой дивизии, затем, в феврале 1941 года, - командиром 4-го мехкорпуса.

Власову было решительно нечего делать на кавалерийских курсах, где его якобы встречал Жуков. У Власова был совсем другой профиль подготовки: 24-е Нижегородские курсы командного состава РККА, высшие тактико-стрелковые курсы усовершенствования комсостава РККА ("Выстрел") и первый курс Военной академии им. Фрунзе.

В "Украинском особом военном округе" Власов не служил ни в 1940-м, ни в каком другом году. И не мог в таком округе служить. И Жуков таким округом не командовал. И не мог командовать. Такого округа никогда не существовало. Был Украинский военный округ. Но он не был особым. И существовал он только до 16 мая 1935 года включительно. В то время ни Жукова, ни Власова там не было. 17 мая 1935 года Украинский военный округ был разделен на Киевский и Харьковский. 26 июля 1938 года Киевский военный округ стал особым.

Великий стратег рассказывает биографию Власова, но не помнит собственную. Он не представляет, где и когда сам служил. Не помнит, кем командовал. А уж о других он и подавно ничего не знает.

Не мог Власов командовать 40-й стрелковой дивизией в битве под Москвой. 40-я ордена Ленина имени Орджоникидзе стрелковая дивизия под Москвой не воевала. И вообще на советско-германском фронте ее не было. 40-я находилась в Посьете. На самом краешке советской земли. Это знаменитая Хасанская дивизия. Там их две было: 32-я и 40-я. 32-ю полковника Полосухина В.И. осенью 1941 года перебросили с Дальнего Востока, а 40-я комбрига Мамонова С.К. там так и осталась. Всю войну она находилась в составе 39-го стрелкового корпуса 25-й армии Дальневосточного фронта.

Рассказ Жукова о том, что Власов "показал себя слабым командиром", - ложь. Перед войной Власов командовал 99-й стрелковой дивизией, которая под его командованием стала лучшей дивизией Красной Армии. Лучшей среди всех 303 дивизий, как стрелковых, так и всех остальных. Подготовленная Власовым 99-я стрелковая дивизия самой первой во всей Красной Армии в первый месяц войны получила боевой орден. Об этом говорит и сам Жуков: "99-я дивизия, нанеся большие потери противнику, не сдала ни одного метра своих позиций. За героические действия она была награждена орденом Красного Знамени" (Воспоминания и размышления. М., 2003. Т. 1. С. 273).

На войне Власов не командовал ни 40-й стрелковой дивизией, ни какой-либо другой. Перед войной он пошел на повышение - стал командиром 4-го мехкорпуса 6-й армии. В этой должности встретил 22 июня. В катастрофической ситуации лета 1941 года показал себя с лучшей стороны. На втором месяце войны был назначен комендантом Киевского укрепленного района. Одновременно получил приказ сформировать (из подручного материала) и возглавить 37-ю армию. Власов армию сформировал и, опираясь на Киевский укрепленный район, длительное время сдерживал германское наступление. Это вынуждены признавать даже советские полководцы высокого ранга и безупречной репутации. Дважды Герой Советского Союза генерал-полковник А.И. Родимцев: "Героическими усилиями 37-й армии непосредственная угроза Киеву с юга была устранена" (ВИЖ. 1961. № 8. С. 69). Правда, Александр Ильич не уточнил, кто именно на пустом месте из необученных резервов сформировал 37-ю армию и ею так умело командовал.

"На переднем рубеже Киевского УР 11-14 июля был отражен первый натиск мотопехоты и танков противника, пытавшихся с ходу захватить Киев и переправы через Днепр. Затем, опираясь на этот УР, войска 37-й армии в течение 71 суток отражали атаки 17 дивизий противника" (Инженерные войска Советской Армии. М., С. 195).

На октябрьском (1957 года) пленуме ЦК КПСС Хрущев вынужден был признать: "37-й армией тогда командовал Власов, командовал замечательно" (Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы. С. 385).

В 1941 году героические защитники Киева гордо называли себя власовцами.

Не вина Власова в том, что 37-ю армию обошли на флангах. В этом вина Жукова. В июне под Минском из-за "гениального" планирования Жукова погиб Западный фронт. Сталин создал новый Западный фронт, но Жуков сдал его в июле под Смоленском. Вот оттуда Гудериан развернулся и ударил в тыл Юго-Западного фронта, глубоким крюком обходя пять советских армий, в их числе и 37-ю армию Власова. А южнее таким же крюком охватывала советские войска 1-я германская танковая группа. Свободу стратегического маневра эта танковая группа обрела в результате самого грандиозного в истории войн танкового сражения в районе Дубно, Ровно и Луцка. Этим сражением с советской стороны непосредственно руководил Жуков. Имея восьмикратное количественное и абсолютное качественное превосходство над противником, Жуков ухитрился это сражение проиграть. В результате противник получил свободу маневра на земле Украины, форсировал Днепр, а потом танки Гудериана и Клейста, встретившись в районе Лохвицы, замкнули кольцо самого грандиозного в истории человечества киевского окружения.

Власов держал Киев до последней возможности. Он оставил Киев не по собственной инициативе, а по приказу Верховного Главнокомандующего. "Убедившись в бесплодности прямых атак на Киевский укрепленный район, немецко-фашистское командование в конце июля 1941 года заменило соединения 1-й танковой группы пехотными дивизиями и все подвижные войска сосредоточило на флангах с целью глубокого обхода столицы Украины. В сентябре двумя сходящимися танковыми клиньями, наступавшими одновременно с юга от Кременчуга и с севера от Конотопа, враг замкнул кольцо окружения вокруг наших сильно ослабленных непрерывными боями войск, находившихся в Киеве и на восточном берегу Днепра. По приказу Ставки 19 сентября город был оставлен нашими войсками" (ВИЖ. 1984. № 6. С. 71). Если бы на других направлениях хотя бы половина или даже одна четверть укрепленных районов держались бы так же, как держался Киевский УР под командованием Власова, то не было бы никакого блицкрига, через Западную Двину и Днепр противник никогда бы не прорвался.

С 20 сентября по 1 ноября 1941 года Власов выходил из окружения. При этом пешком по тылам противника прошел путь от Киева до Курска. Сталин знал, что Власов не виноват, потому после выхода из окружения снова доверил ему армию: 20-ю Западного фронта.

Мы снова в тупике. Неужели Жуков, который с октября 1941 года был командующим Западным фронтом, забыл, кто на этом фронте командовал самой лучшей армией?

20-я армия Власова под Москвой отличилась даже на фоне армий Рокоссовского, Голикова и Говорова. Власов первым пошел на повышение - был назначен заместителем командующего фронтом. Об успехах Власова каждый может судить сам, открыв центральные советские газеты за 13 декабря 1941 года. Среди героев обороны Москвы - его портрет. И в центральных газетах 3 января 1942 года - тоже.

Жуков рассказывал, что Власов был не способен командовать даже дивизией, и якобы собирался его с дивизии снимать. Но это - задним числом. Ну а передним числом? (Если так можно выразиться.) В 1940 году Жуков написал на Власова, командира 99-й стрелковой дивизии, правдивую (т.е. блестящую) характеристику как на лучшего командира дивизии Киевского особого военного округа и всей Красной Армии. В результате Власов (в мирное время!) получил высшую государственную награду - орден Ленина. Через год с небольшим, 24 января 1942 года, Жуков подписал еще одну характеристику: "Лично генерал-лейтенант Власов в оперативном отношении подготовлен хорошо, организационные навыки имеет. С управлением войсками армии справляется вполне".

А после войны Жуков все это забыл.