al391

Вот два человеческих типа, два устройства, чтоб не сказать — два вида.

Представители первого — садятся у экрана с готовностью посмотреть фильм, который никогда не видели.Ведь что это такое — протекающее во времени неотвратимое зрелище, когда заранее не знаешь ни жанра, ни сюжета? — модель самой жизни, ее прообраз.
Которую прожить необходимо всю, от начала до конца.
То есть ужас, абсурд, чудовищная повинность.
Эти люди — Истинные Герои.

Представители второй категории могут съесть лишь знакомое (или досконально описанное в меню) блюдо.
Они воспринимают мир наоборот — от конца к началу, от ног к голове, от мозга — к глазам.
Это для них напечатана программка: на черной бумаге белыми буквами.

Он шел сквозь плацкартный вагон, к свету, означающему всего лишь очередной тамбур с туалетом.
Еще два перехода, а дальше — законная нижняя полка, утро, метро, заспанная жена, сырники со сметаной, осень, радость каторжного труда, неведомое, но учтенное некой программой, будущее.
Он поднырнул под чудовищного размера ступней, одетой в носок, зафутболил в темноте чей-то шлепанец, и почти уже миновал этот (пятый по счету) вагон…
В предпоследнем отсеке на верхней боковушке спала, приоткрыв рот, она.
Лет пятнадцать, не больше, заколка в светлых волосах, майка или топик из плотной ткани, остальное скрыто простыней.
Он остановился, не ища для этого предлога: ни одной бодрой души — во всем кочующем бараке.
Лишь пару секунд он всматривался в ее лицо, потом неожиданно для себя самого задержал дыхание и легонько прикоснулся губами к ее рту — поцелуй сорванный или поцелуй запечатленный? — кража или дар?
Несколько бесшумных шагов — и он в тамбуре; кажется, так никем и не замеченный.
Хотел ли он быть пойманным, или дерзостный азарт явился очередным самообманом, и он действовал наверняка?
Кажется, она повернулась на левый бок.
Возможно, происшедшее дало ход новой перипетии разыгрываемого на ее глазах сновидения.
Кто измеряет ценность тех или иных желаний и поступков (за которые мы, наверное, платим, но чаще и скорее всего расплата поглощается встречной волной)?
Захочет ли он забыть об этом происшествии, начнет ли пестовать его в своем сознании как Главное Оправдание памяти?

Спустя три часа он сошел с поезда, снял в банкомате все остававшиеся на счету деньги и пересел на аэроэкспресс. Еще через час он пройдет регистрацию на рейс до Якутска и поднимется в воздух. Возможно, он снова изменит маршрут — теперь этого не знает никто, даже я.
(http://magazines.russ.ru/nov_yun/2012/2/ia11.html)

От Ала: Санджар Янышев - поэт. Живет в Москве, уже получил какие-то поэтические премии... Как вам его стих - в разрезе новых законодательств? Впрочем, по ним можно осудить и Данте, и Петрарку, и Шекспира.... хе-хе...