al391

- Что может сделать писатель в современных условиях?

- А я не знаю, что может писатель сделать. Я никогда не ощущал себя учителем. Никогда не хотел стать ни лидером, ни властителем дум и не лез на баррикады. Но поставил себе задачей не кривить душой и говорить только то, что считаю правдой. Так и делал. Подправив Державина, скажу, что истину царям и всякой сволочи с улыбкой говорил. Когда я первый раз прочитал изречение: делай, что должно, и не думай о последствиях - я очень обрадовался. Я понял, что именно по этому правилу и жил, не зная формулировки.
Я всегда знал, что бессовестный поступок мне пользы не принесет. Даже если я получу какие-то блага: квартиру, дачу, радости от этого не будет. Угрызения совести - самое ужасное, что может быть, и поэтому я говорю: если у вас есть совесть - то считайтесь с этим, а то потом будет очень плохо. Ну а если у вас нет этого инструмента - то вам совершенно нечего бояться, кроме закона.
Я помню, как однажды, когда я был еще молодой писатель, мне звонил один из моих поклонников и очень меня хвалил. Особенно за повесть «Хочу быть честным». А потом меня за эту вещь очень резко осудили на одном из заседаний московского отдела культуры. И он оказался среди самых ярых критиков. Но при этом волновался, краснел, потел и дрожал. Когда все закончилось и я уходил, он догнал меня в коридоре: «Поймите, я не мог иначе, у меня дети…» Я ему сказал: «Знаете что, если вы не можете быть подлецом, старайтесь им не быть. Потому что вы умрете. У вас будет инсульт или инфаркт». К моему удивлению, он прожил довольно долго. Очевидно, совесть атрофировалась.
У всех людей есть инстинкт самосохранения, но у нормального человека он уравновешивается инстинктом альтруизма - совестью. У Андрея Сахарова, у Януша Корчака - чувство альтруизма было выше всего остального.
- А сами вы как страх преодолевали?
- Постепенно. Человек попадает на войну, а там пули свистят, осколки; становится страшно, готов залезть под землю и не вылезать никогда, а потом постепенно привыкаешь и к разрывам снарядов, и к свисту пуль. Сейчас, когда человек оказывается в конфликте с государством, то он на это идет осознанно, а раньше получалось так: кого-то обидели, а ты за него заступился.
И тогда уже тебя начинают обижать и говорят, что ты с чужого голоса поешь, наверное, ты это делаешь по заданию ЦРУ и Пентагона (теперь эту функцию передали Госдепу), а ты сначала оправдываешься: да нет, я свой, а потом в конце концов начинаешь злиться, а дальше переходишь в атаку и говоришь: да пошли вы к черту, а они все пугают и пугают и говорят, что убьют, зарежут, засадят на долгие годы, а ты доходишь до такой степени, что говоришь: не боюсь я вас и плевать я на вас хотел, сажайте, убейте… Был такой пожилой диссидент Валерий Тарсис. Печатал свои книги за границей. Его вызвали в КГБ, стали пугать, а он сказал: «Вы можете расстрелять этот старый кусок мяса, но мои книги вы уже не убьете». Хотя я тогда был еще сравнительно молодым куском мяса, но и я к тому времени написал кое-что, с чем КГБ уже справиться не мог.
- А как себя вести оппозиции?
- Тактика и стратегия политической борьбы меня лично вообще не интересуют. Меня больше интересуют общие вопросы справедливости, гуманизма, прав человека, настроения и состояние умов людей, политически не ангажированных, насколько они готовы все терпеть или, наоборот, отстаивать свое достоинство.
Когда-то я очень пессимистично смотрел на то, что происходит в России. Помните, был опрос, кого считать первым лицом России? Сталин оказался чуть не на первом месте. Меня это потрясло. Но все равно - благодаря интернету, открытым границам, общению с миром какой-то сдвиг в сознании произошел. Надеюсь, что в этом направлении будем двигаться дальше, разогнемся, встанем с колен и станем обыкновенными людьми, уважающими свободу, права человека и законно избранную власть, если такая будет.
К сожалению, Россия слишком разнородна, одна часть ее рвется в одну сторону, другая в другую. И общее решение народа часто зависит от наиболее отсталой части.
- Именно про это вы писали, создавая сатирический проект нового гимна?
Распался навеки союз нерушимый,
Стоит на распутье великая Русь:
Но долго ли будет она неделимой,
Я этого вам предсказать не берусь...
И как вы считаете, будет ли Россия неделимой?
- Думаю, что рано или поздно она распадется. Неделимость держится на принудительном сожительстве разных по своим привычкам народов. Страна неделима, пока ее держит крепкая рука, а когда эта рука ослабевает - в условиях демократии - это невозможно. А может быть, и не нужно. К примеру, Чечня еще недавно была вся против российской власти, теперь там 99 процентов голосуют «за». Эти люди, не только в Чечне голосующие покорно за что угодно, определяют, кто нами будет править. По существу, они выбирают высшую власть для нас, людей больших городов, более образованных и свободомыслящих. Все империи распадались, а Россия даже в таком виде, в каком она осталась после Советского Союза, все еще империя. Я бы сравнил ее с плотом, который состоит из разнородных подручных плавсредств: какие-то тазы, корыта, надувные матрасы, бревна, связанные веревками, которые намокли, сгнили, уже не держат, и в конце концов этот плот разорвется и каждая часть будет тонуть в одиночку.
- Это будет трагедия…
- Да, вполне возможно, будет трагедия. Я хочу подчеркнуть, я вовсе не сторонник такого развития событий, но я думаю, что это неизбежно. (см.: http://windowsuser)