al391

Так говорят иносказательно о любви, привязанности к своему отечеству, когда даже мельчайшие признаки своего, родного вызывают радость, умиление.Эта фраза нам общеизвестна из комедии «Горе от ума» А. С. Грибоедова (1795—1829). Слова Чацкого (действ. 1, явл. 7):

Опять увидеть их мне суждено судьбой!
Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен?
Когда ж постранствуешь, воротишься домой,
И дым отечества нам сладок и приятен.

Грибоедов в свой пьесе процитировал строку из стихотворения «Арфа» Г. Р. Державина (1743—\8\6):

Мила нам добра весть о нашей стороне.
Отечества и дым нам сладок и приятен.

Эту державинскую строку цитировали также поэты Константин Батюшков, Петр Вяземский и др.Так, Ф. Тютчев писал так:

«И дым отечества нам сладок и приятен!» —
Так поэтически век прошлый говорит.
А в наш — и сам талант все ищет в солнце пятен,
И смрадным дымом он отечество коптит!

Сама же мысль о сладости «дыма отечества» принадлежит легендарному поэту Древней Греции Гомеру (IX в. до н. э.), который в своей поэме «Одиссея» (песнь 1, строки 56—58) говорит, что Одиссей был готов и на смерть, лишь бы. «видеть хоть дым, от родных берегов вдалеке восходящий» (речь идет о дыме очагов родной для путешественника Итаки).

Позже эту же мысль повторит римский поэт Овидий (Публий Овидий Назон, 43 до н. э. — 18 н. э.) в своих «Понтийских посланиях». Будучи сослан на побережье Черного моря (по-гречески — Понт), он мечтал увидеть «дым отечественного очага». Ибо «родная земля влечет к себе человека, пленив его какою-то невыразимой сладостью и не допускает его забыть о себе».

Видимо, на основе этого стиха Овидия и возникла известная римская пословица: Dulcis fumus patriae [дульцис фумус патриэ] — Сладок дым отечества.

В державинское время это речение было широко известно. Например, заглавный лист журнала «Российский музеум» (1792—1794) был украшен латинским эпиграфом Dulcis fumus patriae.
Очевидно, и Державин вдохновлялся строками Гомера и Овидия, творчество которых он хорошо знал.