al391

С юности очень уважал и любил более всех героев нашей истории протопопа Аввакума, считая его самым достойным представителем нашего народа. Не столько за его идеи, истинность которых сомнительна (а кто из людей является носителем абсолютных истин?), сколько за силу духа, прямоту характера, верность сказанному и прожитому. Как то раз просто слёзы потекли, когда прочитал известный диалог Аввакума и Марковны («инда побредёмделее, отче»), мечтая о таком характере и о такой спутнице жизни… Счас не стыдно в этих слезах и сознаться – молодость…
Но вот недавно прочитал про него у одного очень солидного исследователя (и писателя) – П.И. Мельникова (А. Печерского) интересные данные:

«Аввакум, уже в пустозерском заточении, рассорился с более образованным догматически сотоварищем-раскольником - дьяконом московского Благовещенского собора Федором (оба сожжены в 1682 г.). Распря шла о еди-носущности Троицы: отца, сына и святого духа. Аввакум в своих «письмах» учил (в расхождении с собственными прежними высказываниями), что Троица трисущна, и каждая ее ипостась существует отдельно, восседает с двумя другими, «как три царя небесные»; все они могут быть видимы (церковь твердо держалась ветхозаветной традиции, что первое лицо Троицы — отец — не видано никем); третье же лицо — Христос — «сидит на престоле, соцарствуя святой Троице». Бог-отец, по этим «письмам», воплотился через Марию только своей благодатью, а не ипостасью. Кроме того, Аввакум рассуждал в «письмах» об ангелах, душе, сошествии Христа в ад и других догматических вопросах. Письма эти почитались на Керженце в Онуфриевом скиту, были переплетены в бархат, ставились вместе с иконами, читались за богослужением; некоторые скитники носили их копии на шее, как обереги — столь велик был авторитет «пустозерского мученика». Распространялись послания Аввакума и на Москве. Но, при всем почтении к Аввакуму, подавляющее большинство старообрядцев не могло согласиться с его рассуждениями. Положения писем были признаны еретическими, и даже Онуфрий в 1709 г. отрекся от них. Впоследствии, чтобы не признавать фактов, бросающих тень на память Аввакума (который в распре с Федором опустился до доносов и натравливания тюремщиков на товарища, до кражи и подделки его записей), делались попытки объявить эти письма подделкой Питирима или митрополита Ростовского Дмитрия. Были и нередкие в русской традиции заявления, что письма «некими внешними иезуиты сочинены на разврат святой церкви». Авторство Аввакума, тем не менее, установлено с несомненностью». (П.И. Мельников В лесах. Т. II. Примечания.)

Вот и спрашиваю вас – кто что скажет? Дополнит? Опротестует? Согласится с этим фактом?
Или и взаправду «гений» и «злодей» естественно совместимы?
Интересна и попытка (весьма решительная, отметим) Аввакума изменить контент догмата о Троице, тем более вопрос о том, с чем это было связано (какими обстоятельствами жизненного опыта, религиозной борьбы, ментальными его особенностями того периода жизни)?
Как и сама проблема !Троицы", в рамках которой религиозная философия мучительно и долго решала некоторые мировоззренческие (и методологические, думаю) вопросы, имеющие, вне сомнения и философский (в том числе и эпистемологический смысл).
Есть какие здесь соображения?