al391

      *   *   *

 В моем перекошенном мире

живут одинокие звери.

У них печальные лица

и глаза нелюбимых детей.

Они сидят неподвижно.

Они глядят виновато.

Не зная,  кто их придумал,

и кому они здесь нужны.

В моем затоптанном небе

живут косокрылые птицы.

У них немытые шеи

и пленки на желтых  глазах.

Они в облаках из пакли

копают вонючие норы

и в них еженощно рожают

гадких внебрачных утят.

В моем заплеванном  море

живут белоглазые рыбы.

Они на фонарь под носом

ловят дрожащих медуз.

Но в час ночного отлива

у рыб вырастают ноги,

они влезают на пальму

и воют от рыбьей тоски.

Но знаете, в сумрачной чаще

бродят прекрасные девы.

И где-то за грязною тучей

крылатый живет херувим.

А если проснуться ночью,

когда наступает ветер,

то можно, если захочется,

в небе найти звезду.

 *   *   *

Хорошо б напиться пива

и скакать по косогорам,

пред вакханками младыми

гениталием тряся.

Или, скажем, в женской бане,

притворившись кочегаром,

дёргать голых баб за титьки,

разводным грозя ключом.

А потом, пятнадцать суток

отсидев за хулиганство,

выйти утром на свободу

и заплакать как дитя.

Потому что солнце светит,

потому что снег растаял,

потому что в синем небе

проплывают облака.

Скушно. Трамваи ушли на войну.

Дворник Василий строчит мемуары.

Он, безнадежно вонючий и старый,

с похотью часто глядит на луну.

А мы продолжаем висеть на крюках,

вбитых небрежно и ассиметрично.

Друг с другом общаемся кодом двоичным

и пальцы считаем на бледных ногах.

Я в магазине видел сновиденья.

Они стояли за вареной колбасою.

Я тоже к ним хотел, но мне сказали тихо,

чтоб я здесь не стоял и шел отсюда.

И ладно. Все равно давно нет денег.

Зато в кармане у меня живет лягушка.

И на лице ее зато зеленом

видны следы борьбы добра и зла.

Я сел в троллейбус. Мы взлетели в небо.

Но пассажиры, сидя друг на друге,

кричали как им нужно на работу,

и мы с троллейбусом, завыв как мессершмитт,

решили совершить последний подвиг

и дотянули до ближайшей водокачки,

но все враги давно лежали в гипсе,

и мы упали в просто белый снег,

который падал медленно и тихо,

и пассажиры, с журавлиным криком,

в авоськах позабыв свиные уши,

печальным клином двинулись на дым.

А я поднял старушкин черный зонтик,

махнул рукой уснувшему шоферу

и, поминутно падая в сугробах,

пошел куда-то, но, похоже, не дошел.

Вон мимо нашего окна

плывёт корабль из Майами,

прекрасный, словно хрен в стакане,

и пассажиры с бодуна

на нас взирают без приязни

и удирают, из боязни

услышать наши имена.

Вчера я спал и видел Вас во сне.

Вы были сиры, босы и горбаты.

А я летел до дому и до хаты,

чтоб показать свой профиль при луне.

Я покружил над Вами, ощущая власть,

хоть на ответы Ваши все забыл вопросы.

Сел. Почесал подмышку острым носом.

И тихо квакнул. Шутка удалась.

Так и остались запечатлены:

я -- пасть разинул, Вы -- в нервическом припадке,

увековечены из-за угла, украдкой,

художником несостоявшейся войны.

Дмитрий Горчев - стихи (Reply)