al391

”Еще прошлой осенью все знали: что-то грядет. Некоторые мои знакомые даже вывезли свои заводы с Крыма. Производство кинопродукции замерло, у меня заморожены 4 картины. Говорили, что, мол, в ожидании олимпиады. Чего? Как это связано с олимпиадой? Крымская операция должна была уместиться в период между олимпиадой и паралимпиадой”, - говорит в своей книге финн, прославившейся в России Вииле Хаапасало.

Вилле Хаапасало поехал в Россию в 1991 году, только окончив лицей, и поступил в СПГАТИ, даже не владея русским языком. Популярность он приобрел в середине 1990-х с выходом на экраны малобюджетной картины ”Особенности национальной охоты”, неожиданно для всех приобретшей гигантскую популярность. После этого Хаапасало пользуется в Россией статусом звезды.

Проведенные в России годы помогли ему научиться воспринимать вещи иначе, чем это делается на Западе.

Скажем, война в Украине, на его взгляд, является настоящим ”гордиевым узлом”, завязавшемся после развала СССР - события, которые, кстати, охарактеризованы президентом Путиным как ”крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века”.

”У всех бывших советских республик имеются те же проблемы. В начале 90-х совершались необдуманные шаги. Сначала рухнул СССР, и тогда все кругом начали что-то делать, и даже не задумывались о том, что через четверть века вдруг появятся неразрешимые проблемы, - говорит Хаапасало. – Все шло более-менее хорошо до определенной точки, пока российская экономика не имела никакого значения. Сейчас, когда Россия дошла до уровня настоящего государства, на поверхность вышли, типа, газ больше нельзя отдавать почти бесплатно. А еще, дескать, ты в нашем лагере или в ихнем?”

Сегодня на мировой арене фигурирует уже совсем другая Россия, чем, к примеру, в 1990-е. Страна поигрывает военными мышцами и пытается завоевать авторитет где только можно. Контроль государства над масс-медиа ужесточился, и, кстати, именно СМИ занимаются разжиганием национального духа.

Хаапасало утверждает, что он еще десять лет назад опасался подобных ”раскладов”, а сегодня они стали частью будничной жизни россиян. ”У меня до жути всяких знакомых, имеющих возможность задуматься об эмиграции. Сейчас все они думают, а не уехать ли из России. Пока еще никто не уехал, но все рассматривают такое всерьез. Атмосфера страха постепенно одолевает”.

На его взгляд, самой важной задачей для нынешних власть имущих в России является возвращение стране статуса сверхдержавы. ”Все к одному: 20 лет назад развал СССР и дележка его частей были сделаны кое-как, и ноги всех нынешних конфликтов растут именно оттуда. Поэтому-то нам в Европе так сложно понять происходящее. Они не следуют привычным нам схемам – рациональным и понятным. Один мой знакомый с пеной у рта кричал про ”крымнаш”, а я ему, мол, чего-чего?!” ”Такой национализм ослепляет, каким бы образованным и умным ни был человек. Это еще та зараза”.

”Огромная масса народа – на этой стороне. В итоге, нам отсюда сложно понять состояние умов в России. Сложно понять, что происходит в России, потому что и в России это сложно понять”.
Хотя можно попытаться.

Возьмем, к примеру, отделившиеся от СССР страны и их проблемы:

”У меня есть один хороший друг – умница такой –, он и рассказал мне обо всем на примере своей машины: в Армении или Грузии есть металл, из которого можно лепить автомобильные двери. Ладно, делаем двери. А колеса будет лучше делать…, да хоть в Азербайджане. В Советском Союзе все так и делалось. А потом все эти запчасти посылались на тольяттинский завод, где из них собирались ”Жигули.

Жигули-не-Жигули, но СССР все равно распался, а экономика этих крохотных государств основывалась на производстве запчастей. Ну двери ”жигуленков” сложно продать во Францию или в Китай. В этих песаубликах так мало производства, что они остались в зависимости от России. В физическом смысле: производство закончилось, а ничего не было создано вместо. Они зависят от российских денег. И тут появляется Европа, начинает грузить по-всякому, предлагать, что она-де готова прибрать их к себе. И тогда меняется расклад сил. А это еще и в свое время не было решено до конца”.

Относительно командно-административного стиля управления советской экономикой и проблемах промышленного производства, сконцентрированного в огромных мегаполисах, написано гигантское количество исследований и отчетов. Часть стран бывшего СССР сумела сломить путы старых производственных цепей и интегрироваться в Запад. Часть же не смогла.

В этом соль историй Хаапасало: они настолько правдивы, что в них хочется верить. И вполне устраивает то, что мир на секундочку становится размером с ”маленького человека”, и не превращается в многосложный клубок неразрешимых проблем, как его показывают дипломаты и экономисты разных мастей.

Так что, зададим ему вопрос, беспрестанно звучащий во всех кабинетах, академических кругах и на правительственных совещаниях повсюду в Европе: ”А что, Вилле, как там с будущим у России?”

”Чертовски сложно сказать. Что до меня, так я не знаю, да и никто не знает, в конечном-то итоге.
Государство хочет стать сильным – это и к бабке не ходи, это видно, слышно и ощутимо во всем.

После кризиса 2008 года государство взялось жесткой рукой за общество и не отпускает по сей день.
Докуда пойдет народ? Пока еще, большая часть ”в деле”, но есть и те, кто против. В худшем случае, опасаюсь, что в России кончится оппозиция и застопорится демократическое развитие. Уже сейчас там практически однопартийная система.
Одно совершенно точно: Россия пришла в европейскую и мировую политику, чтобы остаться”.